Вячеслав Шишков. Ватага -
22 >
ответьте, без лисьих хвостов, по совести: со мной ли вы, друзьями, враги ли
мои лютые, или же ни в тех, ни в сех? Я мыслю - не враги вы мне, - в его
голосе была и ласка, и угроза.
Помолчали. Белый дед смущенно постукивал костылем по пню. Все смотрели
на него, ждали, что скажет.
Дед поднял голову, положил подбородок на костыль и, надменно потряхивая
головою, спросил:
- Ты вопрошаешь, сыне, кто мы тебе: во Христе ли или во диаволе? А по
первоначалу ты сам ответь: какое оправданье дашь делам своим? Дела же твои,
сыне, зело скудельны. - Глаза старика злые, черные и острые, как шилья.
Зыков вздохнул и качнулся всем телом:
- Ты, старец Семион, вижу, в одну дудку с отцом дудишь, с моим
родителем. По небесному вы, может, и зрячи, а по земному - слепые кроты. Где
ты бывал? что видел? тайгу, горы, пни гнилые. А я везде бывал. Руки мои в
крови, говоришь? Верно. Зато сердце мое за народ кипит.
Кержаки закрякали, зашевелились. Как черная молния, со свистом рассекая
морозный воздух, промчался за добычей ястребок.
Зыков длиннополо взмахнул кафтаном и вскочил на пень:
- Эй, слушай все!
Молодежь прихлынула к самому пню и, раздувая ноздри, дышала в мороз
огнем.
- Кто гонитель нашей веры древней? Царь, архиерей, попы, начальство
разное, чиновники, купцы. Так или не так?
- Так, так... Истинно.
- Добре. А посему - изничтожай их, режь и капища ихние жги. Настало
время. Вся земля в огне. Откройте глаза и уши. Кто крепок, иди за мной. Чрез
огонь, чрез меч мы возродим веру нашу в Святом Духе, Господе истинном. Кто
слаб, зарывайся, как червь, в землю. На врага же своего пойду грудь к груди.
Ну, говори, Семион, чего трясешь бородой-то!
Дед ткнул в воздух костылем, ткнул в лицо Зыкова шильем своих глаз,
крикнул:
- Семя антихристово! Антихрист!.. Дело ли сыну нашей древлей матери
церкви с топором гулять?!.
- А ты забыл Соловецкое сиденье при Алексее при царе? - подбоченился
Зыков и перегнулся с пня, длинная цепь на черной рубахе повисла дугой. -