Вячеслав Шишков. Ватага -
2 >
- Живчиком оболокайтесь, - приказал Зыков. - Гости из городу. Дело
будет.
Сотник, десятник, знаменщик быстро стали одеваться.
В просторной горнице с чисто выбеленными стенами было человек двадцать.
Бородатые, стриженные по-кержацки, в скобку, сидели в переднем углу на
лавках. Лампа светила тускло, все они оказывали на одно лицо. Это кержаки
стариковского толку. Рядом с ними, до самых дверей - крестьяне среднегодки и
молодежь. Тепло. Шубы, меховые азямы навалены в углу горой. Под образами, за
столом - два гостя и хозяин с хозяйкой - пьют морковный чай. Вместо сахара -
мед. От сдобы и закусок ломится стол.
Городской парнишка в пиджаке вынул кисет и трубку.
- Иди-ка, миленький, во двор: мы табашников не уважаем, - ласково и,
чуть тряхнув головой, сказала хозяйка.
Парнишка вопросительно поднял на нее глаза, она ответила ему веселым,
но строгим взглядом, парнишка покраснел и спрятал кисет в штаны.
Вместе с клубами мороза вошло еще несколько человек.
- Все? - окинул хозяин собрание взглядом.
- Телухина нет.
- Телухина я отпустил на три дня домой, в побывку, - сказал хозяин. -
Вот, братаны, из городу комиссия. При бумаге, форменно. Дай-ка, Анна, огарок
сюда.
Иннокентьевна зажгла толстую самодельную свечу. Хозяин неуклюжими
пальцами взял со стола бумагу:
- А ну, братаны, слушай.
Все откашлялись, выставили бороды, смолкли.
Зыков, шевеля губами, сначала прочел бумагу про себя. Городские не
спускали с него глаз.
В синей рубахе, плотный и широкоплечий, он весь - чугун: грузно давил
локтями стол, давил скамью, и пол под его ногами скрипел и гнулся.
- Кха! - густо кашлянул он, комариком кашлянул пустой стакан и
кашлянуло где-то там, за печкой.
"Начальнику партизанского отряда тов. Зыкову по екстренному делу в
собственные руки просьба", - начал он низким грудным голосом.
"Товарищ Зыков и вы, партизанские орлы. Вследствие того, как по слухам
красные войска перевалили Урал и берут Омск, а в Тайге восстанье, мы