Вячеслав Шишков. Ватага -
13 >
повешено... Отец Петр! Батюшка!
Священник отворил дверь в освященные свои покои и сказал сердито:
- Ээ, Федор Петрович, всяк по-своему Россию любит.
Утром красный пятидневный флаг, новенький и крепкий, был сорван с
местного управления и водружен старый потрепанный: белый-красный-синий.
В это же утро три сотни партизан двинулись в поход.
Под Зыковым черный гривастый конь, как чорт, и думы у Зыкова черные.
Глава III.
Зыковские партизаны в этом месте впервые. Но население знает их давно и
встречает везде с почетом.
Уж закатилось солнце, когда голова утомленного отряда пришла в село.
На площади возле деревянной церкви, зажглись костры. Мужики добровольно
кололи овец, кур, гусей, боровков и с поклоном тащили гостям в котлы.
- Обида вам есть от кого? - допрашивал Зыков обступивших его крестьян.
- Поп не обижает?
- Ох, батюшка ты наш, Степан Варфоломеич... Поп у нас, отец Сергий,
ничего... Ну от правительства от сибирского житья не стало. Набор за
набором, всех парней с мужиками, пятнай их, под метелку вымели. А придет
отряд - всего давай. А нет - в нагайки... Ежели чуть слово поперек -
висельница... Во-о-о, брат, как. Опять же черти-собаки...
- Знаю.
- Вот на этой самой колокольне два пулемета было осенью, для
устрашенья. Вот они какие, черти-собаки-то... А что девок перепортили,
пятнай их, баб... Ну, ну...
- Чехо-словаки туда-суда, утихомирились, а вот мандяришки... Ох, и
лютой народ... Да казачишки с Иртыша...
- Все одним миром мазаны.
Зыков сидел у костра на потнике, облокотившись на седло в серебряном
окладе. Он поднял голову и прищурился на крест колокольни.
- Поп не обижает? - опять переспросил он, и глаза его вызывающе
округлились.
- Нет. Обиды не видать... А тебе на артель-то, поди, сена надо лошадям,
да овса? Да-а-дим...
- Срамных! - крикнул Зыков. - Иди-ка на пару слов.
От соседнего костра, бросив ложку, вскочил рыжебородый и мигом к