Нина Соротокина. Погружение -
52 >
ходячий желудок. Господи, да если бы Пушкин был сыроедом, неужели он бы смог
написать "Капитанскую дочку".
ЛЫСОВ. Ты часто ставила меня в тупик, часто...но подобные твои
всплески, прости меня, внове. Я понимаю, ты устала...
ЕЛЕНА. А еще телекинез, столоверчение, лекарственные травы,
неопознанные объекты...И мы бросаемся играть в эти игра очертя голову,
только бы спрятаться от реальной жизни. Зачем? В этой игре мы теряем детей,
друзей, самих себя.
ЛЫСОВ. Главное сейчас, уехать отсюда. И все будет как раньше.
ЕЛЕНА. Нет, Виктор. Это наше последнее погружение. Как говорится - не
поминай лихом.
В холя стремительно входит Дашина мать.
МАТЬ. Простите великодушно, что я мешаю вашему разговору, но понимаете
какая незадача - Дашкин халат пропал. Не велика, конечно, потеря, халат
правда совсем новый, на той неделе купленый, но, ведь и большее теряем...
ЕЛЕНА. /растерянно/ Какой халат?
МАТЬ. Заленый, фээргэшный. Алеша, очень любезный молодой человек,
посоветовал мне к Арине Романовне сходить, к сторожихе. Мало ли, она могла и
по ошибке унести, когда все наверху были. Но Арины дома нет.
ЕЛЕНА. Да не мог никуда ваш халат пропасть.
МАТЬ. Нет, вы уж поднимитесь со мной наверх. Я в ваших вещах не понимаю
ничего, /обе поднимаются наверх/
В холл входит Захар, бросается к Лысову.
ЗАХАР. У меня новости. Оглушительные! Вчера ночью в больнице скончалась
мать Евы.
ЛЫСОВ. А вы откуда знаете?
ЗАХАР. Алексей сказал. При нем следователю кто-то позвонил.
Поразительно, как они в милиции все умеют быстро узнавать! Теперь мы знаем,
что ночью Еве звонили из больницы. /вдруг опомнившись/ А вы что здесь
стоите? Он вас ждет.
Лысов уходит. Захар ищет глазами с кем бы еще поделиться новостью,
замечает в углу Дашу, тут же обращается к ней.
Понимаете, эта смерть многое объясняет. С нас снимаются последние
подозрения! /видит Дашин тусклый взгляд, вспоминает, что Даша не мадемуазель