Нина Соротокина. Погружение -
43 >
МАТЬ. Она вообще-то отзывчивая была, я с ней делилась. А тут она
говорит: интенсивный метод изучения языка и все такое. Сама Ева вначале не
хотела ехать, но я ее уговорила. У нее отпуск неиспользованный был. Поезжай,
говорю, развейся... Кто ж знал, что все так получится?
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы не замечали за покойной последнее время какие-нибудь
странности, ну, депрессия, настроения всякие?
МАТЬ. Для депрессии у Евы всегда была причина. У нее мать больная .-
Шизофрения. Они жили вдвоем.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Как же она мать одну оставила?
МАТЬ. Так она уже два месяца в больнице. Помешательство ее в том
состояло, что она не могла видеть себя в зеркале. Она свое отражение за
какого-то злоумышленника принимала, который за ней следит. В доме и
зеркал-то не было, Ева их все убрала, но ведь свое отражение и в чашке с
водой можно увидеть. Последний раз она отразилась в оконном стекла, разбила
его, порезалась вся. И опять попала в Матросскую тишину.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Она и теперь там?
МАТЬ. А где же ей быть?
СЛЕДОВАТЕЛЬ. /Даше, она сидит словно окаменела, вся в своих мыслях/
Теперь вы должны подробно вспомнить, как провели вчерашний вечер.
ДАША. /очнувшись/ Вчерашний вечер..? /смотрит на мать/
Картина седьмая.
АННА сидит в закутке под лестницей, в руке у нее выключатель от бра -
включит свет, выключит. Холл пуст, полуосвещен. К Анне нерешительно подходит
Никита.
НИКИТА. Можно я с вами посижу?
АННА. А, месье Лебрен с порядочными глазами. Садитесь.
НИКИТА./садится рядом с Анной/ Вы давно познакомились с Евой
Сергеевной?
АННА. Жизнь назад. А почему вы спрашиваете? Вы же слышали наш с Верой
разговор.
НИКИТА. Слышал. /после паузы/ Когда не знаешь, как начать утешать,
всегда начинаешь с нелепого вопроса.
АННА. Нелепый вопрос, нелепое желание. И как же вы хотите меня утешать?
НИКИТА. Не знаю.
АННА. Придумайте что-нибудь. Мне кажется, дом мой -плот, на этом плоту