Нина Соротокина. Погружение -
42 >
решилась бросить ее на соседей.
АННА. Ты уезжаешь?
ВЕРА. И немедленно.
АННА. Что же я следователю скажу?
ВЕРА. Ничего не говори. Но если я ему все-таки понадоблюсь, дай мой
телефон.
АННА. Как знаешь...
ВЕРА. Еще не хватало, чтобы ты на меня обиделась.
АННА. Я не обиделась...но это дело -наше общее, мы все вместе
начинали...
ВЕРА. ...и всем нести ответственность? Я и несу. Только ношу по плечу
выбираю. Я все пытаюсь понять, в чем мы все виноваты перед Евой. Знаешь в
чем? Мы все слишком хотели в Париж. Слишком! Об одном я жалею, что не уехала
сразу, три часа назад.
АННА. А если бы все разъехались?
ВЕРА. А я не отвечаю за всех, только за себя. Сейчас ведь тоже пойдет
... игра. Этот дом давит на меня. Поверь, здесь еще будут неожиданности, не
могут не быть /надевает пальто/. Ну, я по английски /с усмешкой/, ни с кем
не прощаясь. Впрочем, канадцу поклон. Да, забыла. Здесь мое барахло. Я за
ним потом когда - нибудь приеду. Пока.
Картина шестая"
Комната Анны, несмотря на письменный стол и полки с книгами, вид у
комнаты очень женский, уютный. В центре комнаты за круглым столиком сидит
следователь и мать с Дашей.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Имя, фамилия, адрес...Я должен предупредить вас, что за
дачу ложных показаний вы несете уголовную ответственность.
МАТЬ. Даша ничего нести не может, она ребенок. Записывайте. Дарья
Ивановна Прошкина, пятнадцать лет, Красная улица тридцать три, квартира два,
русская, комсомолка, учится в девятом классе.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Исчерпывающе./Даше/ Как вы попали на эту дачу и зачем?
ДАША. Язык учить. Мама хочет, чтобы я поступила в институт иностранных
языков.
МАТЬ. Про погружение мне Ева сказала, то есть покойная. Мы с ней вместе
работаем в архиве древних актов, то есть работали. Она - в фонде редкой
рукописной книги, а я на микрофильмировании, то есть копии делала.
/умолкает/
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Продолжайте, я вас слушаю.