Нина Соротокина. Погружение -
35 >
умысла, меня здесь все так называли, но в ее устах это "мадам" прозвучало
обидно, почти оскорбительно.
ВЕРА. Не могла она никого оскорбить.
АННА. А мне захотелось выплеснуть ей в лицо всю правду, но язык к
гортани прилип. Что-то я ей ответила - не помню, а дальше разговор пошел у
нас странный, весь на подтексте. Она говорила о каких-то рукописях, просила
какие-то книги, тут же извинялась. Потом стала уверять меня, что дача ей
совсем не нужна, что она меня вполне понимает, и что, мол, кто ж еще хозяин
дачи, как не Димка. А сама все движется по комнате: картинку поправит, стены
погладит. Вот тут я разозлилась: "Это не вам решать, дрожайшая мадам Лекер!"
А она спокойно так: "Разве Ефим не оставил завещания?"
ВЕРА. А он оставил?
АННА. Я Еве так и сказала: "Глупость какая! Кто в наше время оставляет
завещания?" А она мне: "Но ведь он знал, что обречен. Это он вас с Димкой
пугать не хотел". Я так и встала соляным столбом. Откуда ей могло быть это
известно?
ВЕРА. Мало ли...
АННА. Я ничего не стала уточнять, не задавала никаких лишних вопросов.
Я только попыталась объяснить, что ничего не знаю ни о каком завещании.
Бред! Недвижимая собственность, как у Бальзака. А она смотрит на меня и не
видит. Говорит: как мы счастливы были на этой даче! Понимаешь, ей совершенно
все равно - есть это завещание, нет ли его... И тут я подумала: а может оно
и вправду есть, лежит где-нибудь в старых бумагах. Я ведь ничего толком не
разбирала. Вобщем я бросилась в город, домой. Перерыла все, даже тайник в
шкафу нашла.
ВЕРА. Ну и что?
АННА. Не было там никакого завещания./вдруг нервно, горлом
всхлипывает/.
ВЕРА./неожиданно жестким тоном/ Ну и все, и успокойся. Умерла первая
жена твоего мужа. Это бывает. Первые жены не бессмертны.
АННА. Меня не оставляет чувство вины.
ВЕРА. У живых перед мертвыми всегда есть чувство вины. А что мужа у нее
увела, так не ты первая...В конце концов Ефим сам от нее ушел./подходит к