Нина Соротокина. Погружение -
17 >
Елена с Лысовым. Вера с Захаром. Ева уходит к камину, Никита сидит за
столом, задумавшись. Потом все образуют хоровод, в него втаскивают и Еву, и
Никиту. Общее бездумное веселье нарушает внезапный звонок. Все застывают,
кто-то бежит к двери, потом наконец, понимают, что это звонит стоящий на
полке телефон.
ЛЫСОВ. Он же не работает. Я еще вчера пытался по нему позвонить. Глухо.
АЛЕКСЕЙ. Видимо он был отключен.
ЗАХАР. Кто бы это ног быть? Двенадцать часов ночи.
/Телефон продолжает звонить/.
АЛЕКСЕЙ. Ну надо же подойти./берет трубку/ Да, да...0дну минутку. Ева
Сергеевна Гофф. Понял.
ЕВА. Это меня. /берет трубку/ Да, да.../отвечает что-то невнятное/. Я
так и думала. Ну что вы? Конечно, все проходит.../умолкает, прижимает трубку
к груди и стоит так, задумавшись. Все смотрят на нее напряженно/.
АЛЕКСЕЙ. Что-нибудь неприятное?
ЕВА. Неприятное. /очнувшись кладет трубку на рычаг/. Простите. Я
устала. Пойду лягу. Спокойной ночи. Дашенька, проводи меня.
/Ева идет на второй этаж, недовольная Даша бредет за ней. Все
озабоченно молчат. Ночной звонок чем-то озадачил, даже огорчил всех, но
вечер пущен, хмель в голове, настроение у всех приподнятое.
НИКИТА. Кто ей мог позвонить? То есть я хочу сказать - что это за дела
такие, с которыми до утра нельзя подождать?
ЛЫСОВ. Мало ли кто может позвонить знаменитой писательнице? Из Америки,
например, у них там сейчас утро.
ВЕРА. Не надо так шутить. У нее было такое грустное лицо.
/Даша спускается вниз по лестнице/.
ЕЛЕНА. Ну что?
ДАША. Выпила лекарство и легла.
ВЕРА. Ну, мадам-месье, спать пойдем?
ДАША. А гадать? Месье Мартен...сейчас в Париже все гадают.
НИКИТА. В Париже сочельник двадцать четвертого декабря.
АЛКСЕЙ. А подмосковный Париж гадает сегодня.
ЗАХАР. Татьяна любопытным взором на воск потопленный глядит, он чудно
вылитый узором ей что-то чудное сулит.
ДАША. Не обязательно воск, можно и стеарином капать. Или бумагу жечь, а