Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
98 >
его из равновесия. Экий болван! Гаврила поворачивался за ним, как флюгер,
повинующийся невидимым сквознякам, рожденным Сашиными шагами. Похоже, он не
мог внять голосу разума, а дельных Сашиных замечаний просто не слышал. Он
все твердил, что барин уехал, нарядившись в парик "крыло голубя",
намеревался ехать к Саше ночевать, но исчез. Словом, он твердо уве-рен, что
с Никитой стряслось что-то такое, что надо немедленно ку-да-то бежать, бить
в барабан и скликать людей. В довершение всего Гаврила вдруг упал на колени
и сознался, что ночью ему был знак.
-- Какой еще? -- Саша замер на месте.
-- Плохой.
-- От кого?
Гаврила опять понес околесицу, беду-де он увидел в глубине сине-го
камня. Как выглядела беда, он наотрез отказался говорить, но за-верял Сашу в
правдивости своих слов, бил себя в грудь и поминал ца-ря Соломона. Разговор
соскользнул на новый виток и предвещал быть бесконечным.
-- Но Бог ты мой! Может, он в гости поехал. С кем он дружит? Вспоминай!
Мало ли к кому... к Куракиным, Строгановым, Бутурли-ным...
Под салфеткой на столе остывал ужин. По высоте бутылки Саша пытался
понять, что принес лакей -- вино или английское пиво?
-- Мы только четыре месяца из Германии,-- орал Гаврила.-- Мы ни с кем
не дружим. И дружим только с Корсаком Алексеем Ивановичем и вами. А
поскольку Корсак в отъезде, то вам барина моего и искать!
И Саша сдался. Он велел Гавриле повторить весь свой рассказ с самого
начала, но при этом сел к столу и пододвинул к себе поднос с едой. Жаркое
остыло, мясо было жестким, а в бутылке против ожи-дания оказался, черт
побери всех, квас. Что это за мода такая -- в фигурные бутылки обычный квас
лить?
В новом, уже относительно связном изложении ситуация и впрямь
показалась несколько странной. Отчего Никита, поехав к не-му, вдруг вернулся
с полдороги. Невероятно, чтобы он что-то вспом-нил! Поворотил домой
переодеваться, значит куда-то зван, значит кого-то встретил по дороге. Нет,