Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
97 >
поспать на неудобном, коротком канапе, что стояло в тесном коридорчике, а
потом генеральские дела закрутили его, за-вертели. Домой он попал только к
вечеру и был немало удивлен сооб-щением, что чуть ли не с утра его
дожидается камердинер Оленева Гаврила.
-- Где он?
-- В библиотеке. И еще... Их сиятельство Анастасия Павловна из дворца
записочку изволили прислать.
-- Где записка?
-- Сейчас принесу.
-- Неси в библиотеку и ужин туда подай. При появлении Саши Гаврила не
встал, а неудобно изогнул шею, пытаясь рассмотреть что-то позади вошедшего.
-- Ты что впотьмах сидишь? А где Никита? При этих словах Гаврила
стремительно вскочил и запричитал, молитвенно сложив руки:
-- Вот этого вашего вопроса, Александр Федорович, я и страшил-ся больше
всего! И Бога молил, чтоб вы мне его не задали. Л вы пря-мо с порога!
-- Что ты плетешь? Говори толком!
Лохматые брови Гаврилы сдвинулись шалашом, прочертив на лбу глубокую
складку, глаза запали, вид у него был крайне несчастный.
-- Ах, батюшка, значит вы тоже ничего не знаете? -- И он раз-рыдался,
потом вытащил огромный, прожженный кислотой платок и долго приводил себя в
порядок.
Саша устал, хотел есть, все его раздражало, но горе Гаврилы бы-ло таким
бурным и неожиданным, что он только смотрел на него молча. Мысль о том, что
случилась какая-нибудь беда, не приходила Саше в голову: Гаврила умел
драматизировать самые пустяшные со-бытия,
-- Ну? -- не выдержал он наконец.
Камердинер отреагировал на окрик тем, что вытянул руки по швам и долго,
путано, с ненужными подробностями рассказывал о том, что Никита уехал вчера
неведомо куда, дома не ночевал и где обретается по сию пору -- неизвестно.
-- Гаврила, ты сошел с ума! Ну и что из того, что барин дома не
ночевал? Можно хоть на сутки освободиться от твоей опеки?
Запалили свечи. Слуга принес записку. Саша рассеянно сунул ее в карман
и принялся большими шагами мерить библиотеку. Гаврила вдруг совершенно выбил