Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
91 >
тысячи способов прене-бречь пронумерованной бумагой?
И напряги Елизавета свой тонкий ум, поразмысли об этом ве-черок, может
быть, и придумала бы что-нибудь дельное, но не могла эта подвижная, как
ртуть, женщина слишком долго думать о госу-дарственной пользе. Она велела
заколотить дверь, соединяющую ее покои с апартаментами молодого двора,
досками и, отгородясь таким способом от надоевшего Петра и его супруги,
занялась своими делами.
И летит по зимнему первопутку кибитка государыни с дымящейся трубой,
искры взвиваются в ночное небо. В кибитке установлена печка для обогрева,
лошадей меняют каждые десять верст. В Моск-ву! На тайное венчание с бывшим
певчим, красивейшим и нежней-шим Алексеем Григорьевичем Разумовским.
Историки спорят -- бы-ло, не было этого венчания в церкви подмосковного
сельца Перова, документы отсутствуют. А я точно знаю, и без всяких
документов:
было! Если могла Елизавета хоть тайно освятить свою любовь цер-ковным
браком, то не стала бы от него отказываться, как не отка-зывалась она
никогда от радостей жизни.
Сколько было в этой женщине жизненной силы! И не стоит гово-рить, что
она была направлена не туда, то есть не на государственные нужды. А может,
именно туда, куда надо. Елизавета была совестли-ва, религиозна, незлобива, в
ее сердце жила память о делах Петра Великого, она отменила смертную
казнь--более чем достаточно для женщины, и пусть государственными делами
занимаются министер-ские мужи, она отдает свое время охоте и маскарадам,
святочным играм на рождество, катаньям на масленицу, ночевкам в шатрах,
русским хороводам на лужайках и любви, ах, как слабо женское сердце!
_______________
* Весьма точно отозвался о нашей государыне французский посол д'Аллион
(не помню дословно, и потом--это только перевод): "У Елизаветы всего лишь
женский ум, но его у нее было много". Истинно так.
______________
Итак, великий князь был предоставлен самому себе и жил весело,