Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
89 >
позаботься об этом.
-- Это как же я позабочусь?
Но она уже не слышала мужа. Осторожно, чтобы не было слышно щелчка, она
отомкнула дверь, кинула Саше ключ -- "Лизе от-дашь!" -- и боком, чтобы не
задеть широкими фижмами дверной ко-сяк, выскользнула в коридор.
Минут через десять явилась Лиза и, взяв Сашу, как ребенка, за руку,
безлюдными, неведомыми коридорами вывела его из дворца. Он постоял на
набережной, поплевал в воду, посчитал волны, а потом пошел в дом к
Нарышкиным, где во всякое время дня и ночи -- тан-цы, веселье, музыка, дым
коромыслом, а в небольшой гостиной, укра-шенной русскими гобеленами, до
самого утра длится большая игра.
Главная вина юной Екатерины перед Елизаветой и троном состо-яла в том,
что за четыре года жизни в России она не сделала глав-ного, для чего ее
выписали из Цербста,-- не произвела на свет наследника-
Государыне уже казалось, что она совершила непоправимое -- ошиблась в
выборе. Ей мечталось, что Петр Федорович, при всех из-держках характера и
воспитания, приехав в Россию, вспомнив по-койную мать и великого деда,
вернется к изначальному, к истинным корням своим -- русским. Вместо этого
великий князь стал еще более голштинцем, чем был. Он собрал вокруг себя всех
подвизающихся в Петербурге немцев и вкупе с теми, кто приехал с ним из
Голштинии, образовал в центре России словно малое немецкое государство.
Екатерина тоже жила в этом, противном духу государыни, мирке, но жила
сама по себе. При этом она была почтительна, весела, доб-рожелательна,
упорно, хоть и коверкая слова, говорила по-русски, но какие мысли клубились
под этим высоким, чистым, упрямым лбом, Елизавета не могла понять, сколько
ни старалась.
В глухие ночные часы, когда Елизавета не могла уснуть и часа-ми глядела
в черные, казавшиеся враждебными окна, чесальщицы пяток -- а их был целый
штат, и дамы самые именитые -- нашепты-вали ей подробности семейной жизни