Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
87 >
ни с Екатериной. Служишь государыне -- и служи, а связь с молодым двором
приравнивалась к шпионажу.
-- Сегодня утром,-- продолжала Анастасия,-- вернее не утром, часа три
было, я причесывала государыню. Она как бы между прочим велела позвать к
себе великую княгиню. Та пришла... И тут началось! "Вы безобразно вели себя
в маскараде! Что за костюм? Назвались Дианой, так и одевайтесь Дианою. А что
это за прическа? Кто вам дал живые розы? Зачем вы их прикололи?"
-- По-моему, Екатерина прекрасно выглядела!
-- За это ее и ругали. И еще Екатерина имела дерзость сказать, что
потому украсилась розами, что у нее не было подобающих дра-гоценностей, мол,
к розовому мало что идет. Государыня здесь прямо взвилась. Оказывается, она
хотела подарить Екатерине драгоценный убор, но из-за болезни, у той была
корь, государыня не поторопила ювелира.
-- Вот как описывает Елизавету Петровну Болотов, наш уважаемый
писатель, историк и агроном: "Роста она нарочито высокого и стан имеет
пропорциональный, вид благородный и величественный, лицо имела круглое с
приятной и милостивой улыбкой, цвет лица белый и живой, прекрасные голубые
глаза, маленький рот, алые губы, пропорциональную шею, но несколько
толстоватые длани..."
К тридцати девяти годам Елизавета была уже полновата, грузновата, но на
Руси дородность не считалась недостатком.
-- А вдруг бы великая княгиня умерла? Зачем же зря тратить-ся? --
усмехнулся Саша.
-- Ну уж нет! Государыня не мелочна. Здесь другая причина. Екатерине бы
оправдываться, а она молчит, словно не слышит. Тут государыня и крикнула:
"Вы не любите мужа! Вы кокетка!" Тут вели-кая княгиня расплакалась, а нас
всех выслали вон. Они еще минут пятнадцать разговаривали, а потом государыня
вдруг уехала в Троице-Сергиеву пустынь. Меня с собой хотела взять, да щеки
мои пыла-ли, как от жара.
-- Эти ваши дворцовые дела,-- поморщился Саша.-- Отчитать так жестоко
женщину только за то, что она молода и лучше тебя выглядит! С души воротит,