Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
85 >
приличную партию.
Ладно, дело сделано, и будет об этом. Анастасии ведено было жить при
государыне, но мужу строжайше запретили появляться в дворцовых покоях жены.
Приказать-то приказали, а проследить за выполнением почти невозможно. Уж на
что Шмидша проворна, но и тут не могла уследить за посещениями Белова.
Мало-помалу, шажок за шажком добивалась Анастасия признания своего супруга.
Сейчас Саше позволено приезжать к жене, но тайно, не мозоля глаза
госу-даревой челяди, чтоб не донесла лишний раз и не вызвала неудоволь-ствия
государыни. Никак нельзя было назвать Анастасию любимой статс-дамой...
А потом вдруг все изменилось. Елизавета не воспылала к Анаста-сии
нежностью, та по-прежнему не умела угодить, рассказать цве-тисто сплетню, но
была одна область, бесконечно важная для госу-дарыни, в которой Анастасия
оказалась истинно родной душой. Этой областью были наряды и все, что касаемо
для того, чтобы выглядеть красавицей.
Стоило Анастасии бросить мимоходом: "Жемчуг сюда не идет, сюда
надобны... изумруды, пожалуй",-- как немедленно приносили изумрудную брошь
бантом или в виде букета, и Анастасия сама на-калывала ее на высокую грудь
государыни.
Ни к чему Елизавета не относилась так серьезно, как к собствен-ной
внешности. Может быть, это сказано не совсем точно, потому что серьезно она
относилась к вопросам веры, к милосердию, к лейб-компанейцам, посадившим ее
на престол, а также к политике, кото-рая должна была ее на этом престоле
удержать, очень серьезным было для нее понятие "мой народ", но вся эта
серьезность была вы-звана как бы вселенской необходимостью, а любовь к
платьям, укра-шениям, туалетному столу и хорошему парикмахеру -- это было
ис-тинно ее, необходимое самой натуре. Может быть, здесь сказался
вы-нужденный отказ от этих радостей, когда она при Анне Иоанновне вела более
чем скромный образ жизни, поэтому и принялась наверстывать упущенное с
головокружительной быстротой.