Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
81 >
Саша поймал ее на ходу, прижал к себе, поцеловал закрытые гла-за. От
Анастасии шел легкий, словно и не парфюмерный дух, пахло малиновым сиропом.
-- Может, поешь чего? -- шепнула Анастасия.
-- Расстели постель.
По-солдатски узкая кровать стояла в алькове за кисейным, по-желтевшим
от времени балдахином. И кровать с балдахином, и ат-ласные подушечки,
украшавшие постель, и шитое розами покрывало было привезено Анастасией из
собственного дома и входило в необ-ходимый набор дорожных принадлежностей,
таких же, как сундук с платьями, ларец с чайным прибором и саквояж с
драгоценностями, кружевами и лентами.
Жизнь Анастасии, как и самой государыни, вполне можно было назвать
походной. Елизавета не умела жить на одном месте. Только осеннее бездорожье
и весенняя распутица могли заставить ее про-жить месяц в одних и тех же
покоях. В те времена дворцы для госу-дарыни строились в шесть недель, и
поскольку стоили они гораздо дешевле, чем вся необходимая для жизни начинка,
как-то: мебель, зеркала, канделябры и постели, то все возилось с собой, и не
только для государыни, но и для огромного сопровождающего ее придворно-го
штата. Не возьми Анастасия с собой кровать, и будет спать на по-лу, не
возьми балдахина, и нечем будет отгородиться от дворни, ко-торая ночует тут
же на соломе: иногда в комнату набивалось до два-дцати человек.
Кто-то резко постучал в дверь. Анастасия тут же села в кровати, прижала
палец к губам. Послышался оправдывающийся голос Лизы:
-- Барыня больны, почивают...
-- Тебя кто-нибудь видел? -- шепотом спросила Анастасия мужа, прижимая
губы к его уху.
-- Может, и видел... Что я -- вор? Чего мне бояться?
-- Шмидша проклятая, теперь государыне донесет...
Шмидшей звали при дворе старую чухонку, женщину властную, некрасивую до
безобразия и беззаветно преданную Елизавете. Лет двадцать назад чухонка была
женой трубача Шмидта, по молодости была добра, а главное до уморительности