Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
80 >
преданию, тот сапфир имел внут-ри звезду, концы которой слали параллельно
граням шесть расходя-щихся лучей.
Вернулся кучер Лукьян и отрапортовал под дверью, что барин отправил
карету сразу же, как мост через Неву переехали, дескать, до Белова потом
дойдет пешком, там и идти-то всего ничего, а завт-ра, мол, пришлите карету к
бывшему дому Ягужинского, что на Ма-лой Морской.
Гаврила никак не отозвался на это сообщение, в апартаментах было тихо.
Кучер подождал, прислушался, потом поклонился двери и пошел спать.
А Гаврила тем временем клял шепотом проклятого Лукьяна, что спугнул тот
синие лучи. В какой-то миг и впрямь показалось камер-динеру, что видит он
астеризм и три оптические оси... И вдруг:
"Гаврила Иванович, выдь, что скажу..." Олух, уничтожил лучи! А мо-жет,
к беде? Камень-то, он живой, он от человеческой глупости и подлости
прячется.
Он подышал на сапфир и спрятал его в шкатулку. Надо бы сде-лать амулет
в достойной оправе и носить его на груди, чтоб получать милости и симпатии
от окружающих. Гаврила усмехнулся. Какие ему симпатии нужны, от женского
полу пока и без камней отбою нет. Или надо, чтоб кучер Лукьян, дурак
горластый, ему симпатизировал? А милостей от Никиты Григорьевича ему и так
достаточно, дай им Бог здоровья, голубям чистым...
Саша прождал Никиту до самого вечера, а потом махнул на все рукой и
отправился во дворец к жене.
-- Сашенька, голубчик, да как ты вовремя! Государыня сегодня спала до
трех, а потом в Троице-Сергиеву пустынь изволила уехать. Меня с собой хотела
взять, но я сказалась больною, мол, лихорадит. Теперь меня и ночью в ее
покои не позовут. Государыня страсть как боится заразиться,-- говорила
Анастасия, быстро и суетливо передви-гаясь по комнате.
Она выглянула в окно -- не подсматривают ли, зашторила его по-спешно,
подошла к двери, прислушалась, открыла ее рывком, позвала горничную Лизу,
что-то пошептала ей и наконец закрылась на ключ.