Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
77 >
голубя". Мелкие локоны на висках и впрямь отливали и пушились, как птичье
крыло.
-- Да куда ж вы едете, Никита Григорьевич?
-- Ах, не спрашивай, Гаврила.
-- Вас же Александр Федорович ждут.
-- К Саше я заеду, но позднее... Он не указывал времени. Заеду и
останусь у него ночевать.
Смех в голосе, веселье, франтом прошелся мимо зеркала и ис-чез.
Суета этого дня отступила окончательно, спряталась в норку. Гаврила
отер пот со лба, последний раз цыкнул на дворню и притво-рил за собой дверь
в лабораторию. Теперь его никто не потревожит до самого утра. Он подлил
масла в серебряную лампаду, как бы под-черкивая этим, что творит дела
богоугодные, запалил две свечи в ста-ринном шандале, потом подумал и запер
дверь, чтоб не шатались по-пусту, хотя по неписаному закону входить в
Гавриловы апартаменты мог только Никита. Дворовые люди по бескультурью
своему почитали лабораторию приютом колдовства, их калачом сюда не заманишь.
И Гаврила никак не настаивал на их присутствии. Прошли те време-на, когда он
толок серу для париков, парил корни лечебных трав и готовил румяна. В той
жизни ему нужны были помощники. Теперь его лаборатория более всего
напоминает мастерскую ювелира. А дра-гоценный камень, как известно, любит
одиночество.
Знание открылось Гавриле в Германии. Занимался он там обыч-ным делом --
обихаживал барина, а также готовил все для парфюме-рии и медицины. Уж
сколько он там бестужевских* капель насочи-нял -- бочками можно продавать.
Доходы были богатые.
И вдруг в антикварной лавке между старой посудой, источенной жучком
мебелью и портретами давно усопших персон обнаружил он книгу в кожаном
переплете, писанную по-латыни. Имя автора приро-да утаила от Гаврилы,
поскольку титульный лист вкупе с десятью первыми страницами был съеден
мышами.
И все тогда сошлось! Антиквар оказался милейшим человеком, охотно, не
вздымая цены, объяснил, что сия книга есть мистическая лапидария, то есть