Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
7 >
лежит наконец перед государыней, и она готова его подпи-сать, но в тот
момент, когда она поднесла перо к бумаге, на это перо, пачкая крылышки в
чернилах, села оса. Естественно, государыня с криком и самыми дурными
предчувствиями откинула перо вон, под-писание договора отложилось еще на
полгода.
Обер-секретарь Пуговишников, хоть он и есть самый главный сплетник,
бьет кулаком по столу: "Разболтался народ! Все языком ла-ла-ла... Да при
Анне Иоанновне, царство ей небесное, за такие-то речи!.." Сейчас, конечно,
мягкие времена, но ведь и народ не глуп, он всегда каким-то нюхом, кончиком,
третьим зрением знает, о чем можно болтать, а о чем нельзя... при
свидетелях.
От дела Никиту оторвал окрик из коридора: "Тебя секретарь На-боков
искал..." Замечательно, если кому-то понадобился. Как прият-но разогнуть
спину! Можно было бы сказать: "А что меня искать? Вот он я..." -- и с новым
рвением приняться за работу, но Никита предпочел немедленно предстать пред
очами Набокова.
Секретаря не было на месте, и Никита пошел бродить по комна-там
четвертой экспедиции первого департамента. В первом кабинете о Набокове
сегодня слыхом не слыхали, во втором "он был только что, но куда-то вышел".
Наконец Никите указали на комнатенку пе-реводчика, куда Набоков должен был
непременно заявиться в ближайшее время.
Комната переводчика была пуста. Никита сел за стол, завален-ный
бумагами, пачками, и словарями. В забранное решеткой, давно не мытое окно
заглянуло апрельское солнце. По словарю путешест-вовала ожившая от весеннего
тепла муха. Удивительно, что лакомого находят эти жужжащие твари в
Иностранной коллегии? Муха до-стигла края словаря и беспомощно свалилась на
украшенную длин-ной витиеватой подписью бумагу, затрепетала крылышками,
пытаясь перевернуться.
Именно из-за мухи Никите вздумалось проветрить это бумажное, пыльное,
провонявшее табаком царство. Окно, видно, уже открывали. Шпингалет был