Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
66 >
раздавалось: "Готово!" Чья-то рука нажимала на рычажок, и диван поднимался
вверх, чтобы принять новую компанию, желающую отпробовать царского сюрприза.
Один из четверых, которые поехали вниз, был тот самый, в бордовом камзоле. И
опять Никита не увидел его лица и даже пой-мал в себе некоторую досаду, что
сей господин от него увертывается. Глупость какая! Зачем ему нужно видеть
лицо бордового господина? Никита "прочитал" себе тираду о суетности и
странных способностях пустого человеческого любопытства и пошел назад.
Тем временем государыня, отплясав и менуэт, и катильон, и про-чие
танцы, почувствовала себя притомившейся и вспотевшей, а по-тому исчезла,
чтобы появиться через десять минут в маске и кос-тюме мушкетера. В этом
наряде она была узнана только самыми близкими людьми, чей дотошный глаз
вычислял ее в любой одежде, прочая же публика не менее часа рыскала по зале,
выискивая гол-ландского шкипера, и была немало раздосадована, когда
выяснилось, что Елизавета поменяла костюм и давно уже сидит за карточным
столом.
Играли в голубой гостиной. Собственно, в голубой, названной так из-за
обивки и облицованного лазуритом камина, разместились царская фамилия и
близкие ко двору, а в соседней комнате, где сто-лов было больше, ставки
меньше и гвалт, как в порту, размещался прочий люд. Кабинет этот почему-то
назывался "лакейской".
Забредя в лакейский кабинет, Никита неожиданно увидел за сто-лом Сашу.
Он был по-прежнему весел, решителен, видимо, выигры-вал. Увидев друга, он
указал рукой за стену, громко, без опасения быть услышанным крикнул: "Она в
голубой!" -- и опять, как в пену морскую, погрузился в карточный азарт.
Никакой бал в те времена не обходился без карточной игры в кампи,
кадриль или пикет, а также в тресет, басет и прочая. Играли всегда на деньги
и по крупной, мелкие ставки считались неприлич-ными. К счастью, не все
приглашенные были обязаны сидеть за зеле-ным сукном, но для особ первых