Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
55 >
а что касаемо погоды и угрозы наводнения, то все в воле Господней, а дождь
тоже божья роса.
Внуки ее забавляли, но она не вмешивалась в их воспитание, не ссорилась
с няньками, не выговаривала Софье, что гуляют много и лекарь у детей плох.
Вера Константиновна вела хозяйство, и хоть в доме милостью благодетеля Софьи
князя Черкасского был полный достаток, можно даже сказать -- богатство, она
экономила на каждой мелочи, находя невинную радость в том, чтобы набивать
чулок моне-тами разного достоинства -- "на черный день". Она сама ходила со
служанкой на Пустой рынок, отчаянно торговалась в мясных рядах, и в овощных,
и в рыбных, но совершенно теряла бдительность в по-судной лавке, которая
торговала раз в неделю.
При виде пузатого молочника с цветком-колокольчиком или ло-патки для
пирога с длинным стеблем и львиной рожей на конце, или старинной чары в виде
лебедя, она забывала, что "черный день" впол-не может обойтись без подобных
излишеств. Принеся посуду домой, она прятала ее в шкапчик под ключ, а потом,
краснея, как девица, и кляня себя за расточительность, показывала покупки
Софье. Та пожимала плечами: "Нравится, маменька, так и покупайте". Не таких
слов ждала она от невестки. Софья должна была восхититься, потом узнать
цену, потом порадоваться удаче, потом намекнуть -- а не без-умство ли это,
тратить деньги на безделицы, и наконец простить свек-ровь за любовь к
искусству. Равнодушие Софьи обижало, и Вера Константиновна
зареклась--полушки медной не тратить больше на красоту! Но через неделю она
попадала в посудную лавку и все на-чиналось сначала.
Словом, жизнь в семействе Корсаков была тихая, размеренная, и,
направляясь во флигель под кленами, Никита Оленев вполне пред-видел, как
трудно будет уговорить Софью поехать с ним на маскарад. Алеша аккуратно
писал другу, и в каждом письме непременно про-сил позаботиться о жене. Свою
заботу Никита видел не только в том, чтобы справиться о хозяйственных