Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
53 >
между вехами, здесь уже не соблюдался. В былые времена нарушителей, чей
особняк выпирал из ряда или, наоборот, пятился в глубь улицы, или -- еще
того хуже -- прятался за забором, мало того, что штра-фовали, так еще лишали
построенного жилья.
Теперь же всюду царствовала живописность почти московская. Искрошив
границы площадей, выстроились какие-то склады, палатки, пакгаузы, боком
примкнули к улице какие-то новые рубленые хоро-мы, разрослась молодая роща,
поглотив останки разрушенного, кое-где еще блестевшего позолотой дворца,
сами собой бестолково и не к месту выросли заборы, вдоль них поднялся пышный
пырей и прочий бурьян. Улицы стали изгибисты, пробираться по ним в карете
стало сущим мучением, не забывайте еще про топкую, пропитанную вла-гой
почву. Ближе к Фонтанке разместилась убогая слобода мастеро-вого люда с
хижинами, крытыми соломой и дранкой, рынок, прозван-ный Пустым, и наконец
литейный завод с башнями и шпилями на них, которые наперекор окружающему
пейзажу имели экзотический восточный вид.
По соседству с Канцелярией от строений за типовым забором (впрочем,
слово "типовой" тогда не применялось, говорили "повтор-ный") разместился
каменный двухэтажный дом с высокой с изломом кровлей и крыльцом по центру.
Дом этот с садом и подворьями был откуплен у канцелярии неким весьма богатым
иностранцем -- юве-лиром Луиджи, работавшим украшения для двора ее
величества. Венецианец Луиджи займет особое место в нашем повествовании, а
пока лишь скажем, что он же является хозяином небольшого фли-гелька с
мезонином, стоящего -в- глубине сада.
Флигелек два года назад был снят мичманом Корсаком с семей-ством. Дом
этот, может быть, и не отвечал всем запросам молодого мичмана, он был мал и
отнюдь не дешев, по весне подвалы его зали-вала талая вода, плодя целые
сонмы лютых комаров, но сад и некая изоляция от большого города пленили жену
его Софью и маменьку Веру Константиновну. Сам мичман находил удобство в том,