Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
5 >
крайне взволнованны, но деловиты и весьма споры, перья так и строчили по
бумаге, что не мешало им обмениваться короткими фразами.
-- Где экстракты из министерских реляций? Позвать сюда тай-ного
советника Веселовского!--явно передразнивая кого-то,; шепеля-вил копиист.
-- Да где их взять, ваша светлость, если они не в Присутст-вии? --
слезливо вторил ему переписчик, время от времени взры-ваясь коротким
хохотом./
В кабинет заглянул обер-секретарь Пуговишников, лицо его было красным,
парик как-то вздыбился и сполз на правое ухо.
-- Пришел? -- гаркнул он Никите.-- Чем занят? Никита молча показал
глазами на бумаги. Он уже успел принять крайне озабоченный, канцелярский
вид, при таком выволочку де-лать -- только от работы отвлекать. Пуговишников
окинул комнату зорким взглядом и исчез, хлопнув дверью.
А в коллегии поутру произошла вещь совершенно из ряда вон -- заявился
вдруг сам канцлер Алексей Петрович. Вид измученный, речь несвязная, и весь
гром и молния. Подробности копиист пере-сказывал уже шепотом. Зачем Бестужев
заявился с утра -- было не-понятно, но выходило, что именно затем, чтоб
никого на месте не застать и устроить большой разнос. Воспаленные глаза
канцлера го-ворили о многотрудной ночной работе на пользу отечества, но
жиз-ненный опыт копииста подсказывал, что столь же вероятна была большая
игра в доме Алексея Григорьевича Разумовского, где канц-лер спускал большие
тыщи за ломбером и разорительным фаро. О последнем предположении копиист,
естественно, не сказал прямо, и если б кому-то вздумалось призвать его к
ответу и заставить повто-рить рассказ слово в слово, то, кроме утверждения,
что у Разумовского играют по-крупному, а об этом каждая петербургская курица
знает, ничего бы из него не выжали.
Целый час после отъезда канцлера коллегия работала как левой, так и
правой рукой, каждый напрягал оба полушария канцелярского мозга, а потом
вдруг как отрезало, пошли обсуждать, жаловаться, воздевать руки, обижаться: