Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
42 >
Ушаков, князь Петр Голицын и чиновники Иностранной коллегии Неплюев и
Веселовский. Они объявили Шетарди волю императрицы. Маркиз не поверил,
изволил артачиться, тогда ему предъявили экстракты из его же собственных
писем.
Под конвоем из шести человек Шетарди повезли к границе. По-следнее
испытание ждало его в Новгороде. Специальный курьер с депешей от Бестужева
потребовал, чтобы он вернул подарок госуда-рыни -- усыпанную алмазами
табакерку с ее портретом. Сей подарок Шетарди получил из царственных рук в
самые дорогие для него ми-нуты, в шелковом шатре, где он провел ночь с
Елизаветой во время богомолья. Шетарди решил, что это подвох, что Бестужев
нарочно хочет вырвать у него изображение государыни, чтобы потом веролом-но
сообщить Елизавете, что он сам отказался от дорогого подарка.
Шетарди не отдал табакерку курьеру, сказав, что оставил ее на
петербургской квартире, а сам тайно переправил ее Лестоку с надле-жащими
указаниями.
Мы бы не останавливались на этой мелочи столь подробно, ес-ли б
табакерка не сыграла в нашем повествовании отведенную ей ис-торией роль.
А пока она лежит под замком в кабинете Лестока, напоминая каждый раз о
страшном поражении, которое потерпела в России французская политика.
После падения Шетарди Лесток потерял прежнее влияние при дворе. Теперь
Бестужев мог нашептать государыне все, что ему за-благорассудится, и в конце
концов состоялся разговор, который мож-но было предвидеть. Бестужев всегда
обвинял Лестока, что тот берет взятки и от французов, и от пруссаков, то
есть ото всех, кто ему их предлагает. Знала об этом и Елизавета, но смотрела
на иностранный пенсион своего лейб-медика сквозь пальцы. Пусть уж лучше
получает чужие деньги (не обеднеют там--в Европе!), чем грабит русскую
казну. Но на этот раз канцлер сумел убедить Елизавету, что подоб-ная
неразборчивость в выборе средств Лестоком -- вещь опасная. Уж кто-кто, а
Бестужев умел и мыслить логически, и придать разговору высокий политический