Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
40 >
предоставив ему возможность без помех любоваться в зеркале своей
величественной фигурой.
-- Хорошо,--сказал Лесток и, снимая кафтан, добавил,--а от желчегонной
болезни одно средство хорошо -- кровопускание.
Это был запоздалый ответ на невинный, заданный час назад во-прос
портного. Лесток любил примерки. Вид драгоценных тканей, кружев, разговор о
форме обшлагов на рукавах и прорезных петлях на карманах повышал у него
настроение, и он даже разрешал порт-ному несколько фамильярное к себе
отношение, которое выражалось в том, что Аманте как бы между прочим задавал
вопросы касательно болезней и способов лечения оных. Беседа велась так,
словно всем этим болел сам портной, и трудно было понять, желает ли он
полу-чить бесплатную консультацию, или, наоборот, пытается подольстить-ся к
вельможному лекарю.
Когда за портным закрылась дверь, Лесток прошел в кабинет и сел за
стол, намереваясь написать пару писем, но потом вдруг пере-думал и велел
принести большую чашку кофе.
"Зачем этому болвану знать про желчегонную болезнь? -- думал он с
раздражением, помешивая кофе.-- В тридцать лет не болеют желчным пузырем. И
почему я сказал ему про кровопускание? По привычке..."
Что умел Лесток делать отменно, так это пускать кровь. Пиявок он не
признавал. Легкий удар ланцетом, гнилая кровь спускается в таз, и
облегченный организм сам легко перебарывает болезнь. Мно-гие годы он
пользовался привилегией пускать кровь только особам царской семьи.
"Рудомет" Ее Величества! Вхож к государыне днем и ночью, а это значит
-- любой разговор доступен. Он пользовался неограни-ченным доверием
Елизаветы еще и потому, что был в числе немно-гих, кто посадил ее на
престол.
Но прошли те времена, когда Лесток был советником в государст-венных
делах, вел самые тайные переговоры, и хоть дорогой ценой (взятки в те
благостные времена назывались пенсией), но добивался успеха там, где другой