Классика

39 >

замечательно  дурил голову,  коверкая русские  слова и вставляя иностранные,
может  быть, и  похожие  на  французские. С Лестоком портной не  осмеливался
вести подобную игру и  говорил на  чистей-шем русском  языке, из которого не
мог, да и не старался убрать московский акцент.
     В кабинет заглянул долговязый, носатый, постный Шавюзо,  по родственным
отношениям -- племянник, по деловым -- секретарь Лестока.
     -- Звали, ваше сиятельство?
     -- Когда придет господин Сакромозо, проводи его в китайскую  гостиную и
сразу предупреди меня.
     Шавюзо понимающе кивнул. Лесток  ждал мальтийского рыцаря с самого утра
для важного разговора. Сакромозо появился в северной столице месяца  полтора
назад  как частное лицо, но тем не менее  был  принят при  дворе  и обласкан
государыней.  Впрочем,  о  нем  быстро  забыли,  а  рыцарь  не  набивался  к
государыне за карточный стол, предпочитая быть незаметным.
     -- Теперь не давит? -- услужливо спросил портной.
     -- А что пола торчит? Вытачки перепутал?
     --  Последняя  французская модель,-- легким  вздохом  отозвался Аманте,
мол, разделяю ваше негодование, но так вся Европа но-сит.
     -- Может, на мальчишках, у которых фигура, как древко у знаме-ни, это и
хорошо сидит, а при моем телосложении...
     -- Убавить?
     -- Оставь.
     -- Кафтан изволите сегодня примерить?
     Лесток  вопросительно посмотрел на дверь  в секретарскую,  ожи-дая, что
вдруг она  откроется и  ему  доложат о  прибытии  мальтийского  рыцаря. Часы
отстукали пять, пропиликали дрезденскую мело-дийку.
     -- Давай кафтан.
     Кафтан был простой, суконный, дикого цвету, то есть  серого  с го-лубым
оттенком, пуговицы и петли украшал  черный  гарус.  Заказан он был  с единой
целью: если государыня вдруг изволит гневаться, что приближенные экономии не
знают, а такое случалось, кафтан будет очень кстати.
     Когда вещь сидела не то чтоб плохо, а так себе, Аманте начинал суетливо
одергивать полы и  рукава. Здесь же он с  достоинством ото-шел  от  Лестока,

Следующая

39 >