Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
37 >
Ночью в туалетной, запершись на крючок, Екатерина прочитала записку от
матери: вопросы, просьбы, тон тревожный и требователь-ный. Главное,
объяснить им ее теперешнее положение, как они бес-толковы там все, в
Берлине!
Но вот нелепица! Держать в руках путеводную нить для прямого общения с
матерью и зависеть от таких мелочей, как бумага и черни-ла. Чоглакова,
ссылаясь на Бестужева, запретила Екатерине держать в своих покоях письменные
принадлежности. В конце концов в каче-стве бумаги был использован вырванный
из книги передний чистый лист, а чернила тайком принес камердинер.
Дважды отдавала Екатерина Сакромозо письма для матери. Как уж он
переправлял их в Берлин, это его дело, но ответы от Иоганны она получила.
Отношения с Сакромозо сложились самые дружественные. Они встречались на
куртагах и в театре, премило беседовали, танцевали, иногда обменивались
книгами. Бдительная Чоглакова всегда находи-лась рядом, и каждый час
Екатерина ждала от нее нареканий, но по-чему-то не получала. Она относила
это на счет Лестока. Наверное, он заступился за великую княгиню перед
государыней.
С приятными мыслями о Сакромозо Екатерина заснула. Ей при-снился остров
Мальта, такой, как о нем рассказывал рыцарь: высо-кие дома из желтого
песчаника, скалы и очень мало земли в расще-линах, из которых пучками, как
зеленые стрелки лука, растут паль-мы. "Плодородную почву на Мальту привозят
в мешках,-- рассказал ей мальтиец.-- Был даже обычай привозить землю в
качестве пошли-ны". На Мальте было весело, никакой Чоглаковой, ни мужа, ни
пья-ной Крузе, только бабочки и удивительно синее море.
Ночью был кризис. Медики столпились у кровати Екатерины и шепотом
ругались по-латыни. Лесток горячился больше всех. По его настоянию явились
горничные, переодели Екатерину в сухое белье, а потом перенесли в другую,
более теплую комнату.
На утро у больной еще был жар, но значительно более слабый, чем прежде.