Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
36 >
-- Я привез вам письмо от вашей матушки...
Екатерина с ужасом прижала палец к губам, призывая его к мол-чанию, и
осмотрелась -- не слышал ли кто-нибудь этих крамольных слов. Только через
десять фигур она смогла дать ему ответ:
-- Я не могу принять вас у себя. Мне запретили принимать кого бы то ни
было.
-- Предоставьте действовать мне и ничего не бойтесь,-- беспечно сказал
Сакромозо и спокойно отвел ее к креслам. Он вел себя как истинный рыцарь,
защитник обиженной и оскорбленной женщины.
Екатерина не видела, как продолжался бал. Во время ужина она не могла
есть и все время искала глазами Сакромозо, боясь, что он выкинет
какую-нибудь небезопасную каверзу -- он так смел и совер-шенно не
представляет ее жизни во дворце.
И когда она поняла, что роковое письмо не будет ей передано на этом
балу и успокоилась, перед ней вдруг опять возник Сакромозо. Это было как раз
в момент прощания с хозяевами, рядом стоял вели-кий князь, Чоглакова, еще
кто-то из русских.
Сакромозо вначале приложился губами к руке великого князя, потом
повернулся к Екатерине. На глазах у всех он вместе с платком вытащил из
кармана крохотную записку, туго свернутую в трубочку, низко склонился и,
прижавшись губами к руке великой княгини, вло-жил ей в пальцы записку. Никто
внимания не обратил ни на платок, ни на трубочку из бумаги. У Екатерины так
тряслись руки, что она чуть не уронила злополучную записку на пол, прежде
чем сунула ее в перчатку, которую держала в руке. Проще было бы положить
записку в карман, но она боялась, что Чоглакова заметит этот жест и вздумает
обыскивать ее.
Далее Сакромозо галантно повел Екатерину к выходу и, не скры-ваясь,
сказал, что умоляет ее величество подумать и дать ответ в следующий вторник,
на балу. И опять на это никто не обратил вни-мания. Мало ли какого ответа
ждал от нее Сакромозо -- может, он задал вопрос, касаемый русских обычаев,
или они поспорили относи-тельно строчки в сочинениях мадам Севинье.