Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
30 >
на столик. Потом цыкнула на девочку-калмычку, сидевшую в изголовье
Екатерины, и показала ей глазами на дверь. Девочка сделала вид, что не
замечает приказа, и истово стала махать над головой больной веером.
Чоглакова неодобрительно пожала плечами и поплыла к двери, поддерживая
руками, словно драгоценный ларец, свой сильно выпи-рающий живот. Чоглакова
всегда была беременна, а платья шила в тот короткий период, когда дитя еще
не было зачато. Сейчас статс-дама выглядела ужасно -- юбка без фижм, роба
топорщилась, не в силах прикрыть объемные бедра, и в другое время Екатерина
посмея-лась бы всласть. Теперь ей было не до этого.
Как только за Чоглаковой закрылась дверь, великая княгиня ощу-пала
лицо. Лучше смерть, чем оспа. Царственный супруг до оспы вовсе не был
уродлив, он даже был хорош собой... Когда они встрети-лись в первый раз? Это
было в Германии, в Гамбурге, в доме бабушки Альбертины-Фредерики
Бален-Дурлахской, вдове Христиана Августа Голштин-Готторпского, епископа
Любского. Бог мой, почему у нем-цев так много имен на одного человека? Как
славно, что царствен-ного супруга зовут просто Петр. 'Он тогда сказал: "Ах,
милая кузи-на... Я очень рад видеть вас!" Сказал и чиркнул ногой по паркету,
на нем были длинные лаковые башмаки с лиловыми бантами. В один-надцать лет
кожа у Петра была нежная, голубая и прозрачная, как у той принцессы из
романа... Какого романа? Нет, не вспомнить, не важно... У принцессы была
такая нежная кожа, что, когда она пила красное вино, на шее ее было видно,
как оно течет... Кровавые струй-ки, кровавый поток... Куда он несет ее?
Если оспа, то лучше умереть. Она очень изменилась за послед-ний год и
знает об этом. Мужчины провожают ее глазами и делают комплименты. Впрочем,
только иностранные мужчины, русские не осмеливаются. Если русские мужчины
оказывают ей знаки внимания, их немедленно переводят куда-нибудь подальше --
в Казань, Углич, а то и в крепость.
Екатерина заворочалась, пытаясь отлепить от простыни тело. Калмычка