Классика

29 >

поднимаясь.
     В  полном   недоумении  Саша  проводил   гостей  до  двери,   отчетливо
представляя,  как они сейчас  на  улице раскланяются и  разойдутся  в разные
стороны. Зачем приходил  Никита--это  ясно, снял с души запрет  и решил хоть
издали посмотреть на великую  княгиню. А вот что Лядашеву понадобилось в его
доме, Саша понять не мог. "Да ничего не понадобилось,-- пытался он уговорить
себя.-- Шел мимо и подумал -- дай зайду..."
     Кстати  сказать, все именно так  и было. Но Саша не мог  принять  столь
простое  объяснение, слишком уж  значительно  выглядела эта встреча.  Словно
сама  судьба  распорядилась  столкнуть  вместе  Ники-ту и Лядащева и дать им
внимательно посмотреть друг другу в глаза.


-4-

     Великая княгиня  Екатерина лежала в жару  за шелковым пологом  алькова,
лицо ее, руки и  грудь покрывала мелкая  сыпь, губы  распухли и окантовались
кровавой  коркой. Горничные говорили,  что  от алькова  тянет жаром, как  от
протопленной печки.
     Доктор Бургав  определенно сказал, что это оспа. Лейб-медик императрицы
Лесток предложил  пустить  кровь,  что  было  сделано  не-медленно.  Доктора
объяснялись  меж  собой  шепотом, но  чуткое ухо Екатерины  поймало страшное
слово  --  оспа.  Хирург Гюйон заметил,  как она изменилась в лице, и тут же
стал  уговаривать  докторов,  что  диагноз  неточен,  болезнь  скорей  всего
напоминает краснуху или корь.
     Гюйон был  личным хирургом Екатерины, профессором "бабичьего дела", как
говорили при дворе. Он  должен принять у  великой  княгини роды. И только он
знал,  что  после  пяти лет  брака  супруга  наследника  все  еще оставалась
девицей.
     Заверения хирурга  и  его ласковый взгляд несколько утешили Ека-терину.
Она  закрыла глаза, худая  рука  ее  в повязке после кровопус-кания казалась
прозрачной, ногти потемнели. Доктора на цыпочках вышли из комнаты.
     Приставленная  к  великой княгине статс-дама Чоглакова,  в  деви-честве
Гендрикова,  родственница самой Елизаветы, принесла чашку бульону, поставила

Следующая

29 >