Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
26 >
приветливо улыбаются хозяину, а Саша из кожи вон лезет, чтобы придумать, о
чем с ними говорить. С каждым в отдельности -- о чем угодно, слова сами с
языка летят, и всегда времени не хватает, чтоб исчерпать все темы, но когда
гости смот-рят в разные стороны и даже не пытаются замять неловкость, а всем
видом выказывают свою неприязнь друг к другу, то здесь хозяину надо находить
выход из положения.
Они пришли вдвоем, и поначалу Саша удивился, решив, что у Лядащева и
Никиты появились какие-то общие дела. Недоразумение быстро разрешилось: они
столкнулись у подъезда, холодно, но веж-ливо раскланялись, одновременно
осведомились у лакея, дома ли хо-зяин, и молча друг за другом прошли в
комнату.
Лядащев наконец пришел Саше на помощь, заинтересовался часами на камине
и начал болтать по-светски, вызывая Никиту на беседу.
-- Забавно... У древних тоже было в сутках 24 часа, но в течение дня
они распоряжались этими часами как им захочется, то есть бра-ли время от
рассвета до заката и делили его на двенадцать. Поэтому летние часы днем были
очень длинны, а зимние совсем коротки. Помимо солнечных, о которых все
знают, существовали еще водяные часы.-- Он принял мечтательный вид.-- Дева
бросила жемчужину в сосуд, чтобы остановить время...
Никита глянул на него диковато.
-- Какая дева?
-- Из древней поэмы. По бассейну плавал сосуд с крохотной ды-рочкой в
дне, наполняясь, он отмерял секунды. Остроумно... Это уже потом появились
колеса, маятники и, наконец, пружина...
-- Лядащев, я вас не узнаю! -- вмешался Саша.-- Вас интересуют часы?
-- Не столько часы, сколько время.
-- Пятнадцать минут девятого...
-- Они, кстати, отстают, но я не об этом. Я говорю о времени как о
понятии. Обычно, это не занимает молодых.
-- В тридцать с гаком вы причислили себя к старикам? -- рас-смеялся
Саша.
-- Все зависит от того, какой гак,-- с насмешливой улыбкой ото-звался
Лядащев, рассматривая Никиту, словно дразня.