Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
22 >
племянницу Разумовских. Год назад он отправил молодую чету в Вену с почетной
миссией -- поздравлениями по случаю рождения эрцгерцога Леопольда.
Но благодетельствовать Бестужева-младшего -- это лить воду в бездонную
бочку. Граф Антон был необразован, груб, самонадеян, а хуже всего -- пил
горькую и был скверен во хмелю. Жену он тира-нил, вечно ввязывался в
скандальные истории, с отцом был крайне непочтителен, а из Вены привез такие
долги, что, говорят, папенька учил его подзатыльниками.
Все это было известно Саше, а не признал он сразу эту пьяную рожу
только потому, что никогда не общался с графом коротко и видел его только
издали. Венская поездка, а скорее беспробудное пьянство, внесла в лицо и
фигуру молодого графа свои коррективы -- он как-то странно ссутулился,
словно носил на спине непосильную поклажу, руки обвисли, и подбородок сам
собой утыкался в грудь, шея отказывалась держать эту хмельную, дурную
голову.
Саше предстояло выбрать оружие, он остановился на шпагах. Бестужев не
возражал, только встряхивал головой, словно от мухи отбивался.
Пока дошли по осклизлой тропочке до лужайки, где не одно поко-ление
гвардейцев сводило счеты, графа совсем развезло, он успел упасть, вымазав в
грязи не только руки и одежду, но и лицо.
-- Бестужев, ты на ногах не стоишь! Проси прощения или отло-жи дуэль!
-- предложил один из секундантов.
Тот опять встряхнул головой и прохрипел только одно слово:
"Пистолеты..."
Саша ненавидел этого человека! Нет большего оскорбления, чем обвинение
в шулерстве, но, скрипя зубами от ярости, он сказал, что согласен на
пистолеты, но лучше все-таки перенести дуэль на завтра -- не стрелять же в
эту беспомощную скотину, пародию на род человеческий. Граф Антон опять
забубнил что-то нечленораз-дельное. Смысл речей нельзя было понять, но тон
их был оскорби-тельный.
Секунданты отмерили шаги. Прежде чем идти на условленное место, Саша