Классика

17 >

Никиты сродни болезни -- лихорадке или тифу, и втайне надеялся, что время --
луч-ший лекарь.
     Четыре  года -- большой  срок. У Никиты хватило ума поставить на  своих
воспоминаниях жирный крест,  но  с самого первого дня  воз-вращения домой он
ждал,  что  судьба пошлет ему случай встретить-ся  с  бывшей  Фике, ныне  Их
Величеством, Великой Княгиней Екате-риной.
     О возобновлении каких  бы то ни было отношений не могло быть и речи, но
ведь он клятву давал на постоялом дворе близ Риги. За-бытая Богом дыра среди
снегов, жалкая халупа, где герцогиня Иоганна, Фике и вся их челядь вынуждены
были ночевать в  одной кое-как протопленной комнате. За окном выл  ветер,  в
соседней  горнице плакали дети,  собака  надрывалась  от  лая, чуя волков, а
Никита и Фике целовались в холодных сенцах.
     --  Будете  моим  рыцарем?  -- Она  спрашивала очень серьезно.-- Будете
верны мне всю жизнь?
     -- Да, да...--  твердил  Никита восторженно,  стоя  перед  ней на одном
колене.
     Холодная ручка  коснулась его лба, словно благословляя. Потом  раздался
пронзительный, резкий голос матери; "Фике, где вы?" И девушка исчезла.
     Наверное,  великая  княгиня забыла эту клятву, а может быть, ни секунды
не относилась к  ней всерьез -- игра, шутка... Это  ее право. А право Никиты
помнить о клятве  всегда и при  первом зове прийти на помощь, даже если этот
зов будет опять пустым капризом.


-3-

     Сашу  Белова,   блестящего  гвардейского   офицера,   флигель-адъютанта
генерала Чернышевского  и  мужа одной  из самых  краси-вых женщин России  --
Анастасии  Ягужинской,  нельзя  было   назвать  в  полной   мере  счастливым
человеком.  Правда,  вопрос о  счастье,  тем более  полном, уже  таит в себе
некоторое противоречие. Полностью счастливы одни дураки, а на краткий миг --
влюбленные. Жизнь же умного человека не может состоять из сплошного, косяком
плыву-щего счастья, потому что она складывается из коротких удач, мел-ких, а
иногда и крупных неприятностей, неотвратимых  обид, хороше-го, но и  плохого

Следующая

17 >