Нина Соротокина. Свидание с Петербургом -
11 >
соблюдении этого указа и понимая всю его значимость, так и не успел при
жизни назначить себе наследника. В предсмертный час он прохрипел только:
"Оставляю все..." -- и умолк навсегда. Навер-ное, это только легенда, за
правдивость которой нельзя поручиться, но даже теперь, два с половиной века
спустя, больно и досадно ду-мать, что пошли природа сил государю еще на
минуту, и выдохнул бы он всеми ожидаемое имя, и не было бы всей последующей
чехарды, которая образовалась потом вокруг русского трона.
Хотя, по зрелому размышлению, будь у Петра эта лишняя мину-та, будь
даже лишний предсмертный час, он бы и его употребил не на точное указание
имени наследника, а на выбор, который мучил его не только последние годы, но
и секунды.
Меншиков с гвардейцами посадил на престол царственную супру-гу --
Екатерину-шведку, которая через два года преставилась от же-лудочной
болезни. Злые языки говорили, что она была отравлена засахаренной
грушей-конфетой, что были расставлены на подносах по всему Летнему дворцу.
А дальше на русском троне сидела поочередно молодая ветвь то Ивана, то
Петра, и все, вроде, Романовы. Петр II -- внук Петра Великого и сын
названного Алексея, дальше -- Анна Иоанновна, вто-рая дочь "скорбного
головой" Ивана. Анна Леопольдовна, регент-ша,--тоже Иванове семя, его
внучка, и сам царствующий младенец Иоанн, свергнутый Елизаветой, хоть и
носил фамилию Брауншвейгский, занимал трон вполне законно, потому что
приходился правну-ком слабоумному Ивану Романову.
Для всей России Елизавета, Петрова дочь, была давно ожидае-мой
государыней, и закон закрыл глаза на то, что этих прав она не имела. Даже
русская церковь словно забыла, что родилась Елиза-вета за три года до брака
родителей, а что для церковников есть бо-лее презренное, чем внебрачное
дитя?
Но то, что закон не был строг, а церковь забывчива, было во бла-го
России. Ложь во спасение? Может быть, и так. Правда иногда бы-вает так