Классика

99 >

взвился альт юной Дарьи:
     -- Чего ты, Фекла, гогочешь? Чего ты горлу своему луженому передышки не
даешь? Да пустите меня в чистую обитель, чтоб зрила я то чистое...
     ... И умолкла. Похоже,  кто-то из парней, устав слушать сестрины вопли,
закрыл ей ладонью рот.
     -- Пойдем отсюда, а? -- Софья ощупью нашла Алешине лицо и зашептала ему
в ухо. -- Что они так все орут? Ох и крикливые...
     -- Это у них по женской линии, -- ответил Алеша. Гроза прошла стороной.
Далекие сполохи освещали горизонт.  По приставной  лестнице  они залезли  на
высокий стог.
     -- Аннушка, что она на тебя так посмотрела?
     -- Понравился, -- буркнул Алеша и смолк в испуге, надо же "понравилась!
" Давно  уж  не делал он таких  ошибок. -- Спи, милая, -- зашептал он  Софье
озабоченно. -- Завтра поплывем на барке, дадим роздых ногам.
     -- А это не страшно -- плыть? Мета, говорят, порожистая.
     -- Это прекрасно -- плыть под парусом! -- Расскажи  про море... То, что
вчера рассказывала.
     Алеша подложил руку под голову и начал:
     -- Далеко отсюда  стоит скалистый  и  голый  остров. Когда-то ой звался
Ретусари, и  там на взморье меж двух дубов наш Петр поставил себе  небольшой
домишко,  чтоб  днем и  ночью смотреть  на море.  Сейчас  остров  называется
Кронштадт, нет тех дубов, нет и дома, но высятся у пристани мачты кораблей.
     --  Странная ты, Аннушка, -- перебила  вдруг Алешу  Софья.  -- Ты очень
странная. Никак тебя  не пойму.  Все  мне кажется,  что  ускользает от  меня
что-то. Кажется, вот-вот поймаю это непонятное, но нет...
     -- Давай спать, -- решительно сказал Алеша.
     Он оставил Софье плащ, отполз  на край стога  и зарылся в сено. Хорошо,
что он не видел широко  раскрытых  Софьиных глаз, которые внимательно за ним
следили, не слышал ее шепота: "Странная... точно ряженая... "

-6-

     До  Твери  Белова домчала почтовая  карета.  Везти  его дальше чиновник
отказался,  туманно намекая на секретность  груза.  Саша понял, что с каждой

Следующая

99 >