Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
96 >
-- Ну и пусть ее. Что дрожишь? -- Он подбросил в костер еловых веток, и
дым сразу полез во все стороны. Алеша поАерхнулся, закашлялся. -- Ну и место
мы выбрали для ночлега! Гниль, болота... Но это ничего... -- Он гладил Софью
по голове и приговаривал тихо, мечтательно. -- Скоро мы по таким местам
пойдем! Там сухие леса и сосны высоки, как мачты на корабле. Ты видела
когда-нибудь корабль?
-- Нет.
-- По утрам вокруг сосен клубится туман, не такой, как этот дым, а
легкий, пахучий. В этом тумане виден каждый солнечный луч, и кора сосен
розовеет, как твои щеки.
-- У меня розовые щеки?
-- Когда не злишься.
-- Рассказывай... -- шептала Софья.
-- Там белый мох. Нога в нем тонет, как в пене. Тепло нам будет спать
на таком мху. Он весь прогрет солнцем. Там папоротник и дикий лиловый
вереск.
-- Говори...
-- Там синие озера, а берега покрыты сочной травой, и она стелется под
ветром, шумит. А в траве запутались ветки ежевики, колючие, как твой нрав.
Сейчас. ежевика собрала в гроздья красные ягоды. Я накормлю тебя ими, когда
они почернеют.
Они так и уснули сидя, кашляя от дыма и вздрагивая от внезапных, как
укол шпагой, укусов комаров.
С этого дня отношения их изменились. Они по-прежнему мало говорили друг
с другом, но не только перестали ссориться, но потянулись друг к другу, ища
понимания и сочувствия.
На шестой день пути Алексей и Софья вышли к извилистой, полноводной
реке. Возившийся с сетью старик сказал, что река эта -- Мета, что перевезти
их на другой берег он, конечно, может, отчего не перевезти, но вечер уже и
гроза начинается, а потому "идите-ка вы, голубоньки, в деревню да
попроситесь на ночлег".
Видно, и впрямь собиралась гроза. Ветер посвежел, поземкой мел по
дороге пыль, трепал ветки прибрежной ивы и сыпал в темную воду листья.
У околицы Алешу и Софью догнала молодая чернобровая баба в сарафане из
крашенины и красном повойнике. На затейливо расписанном коромысле она несла