Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
93 >
умывалась в одиночестве. Спрячется за куст, опустит ноги в воду, плещется,
расчесывает волосы и поет.
На постоялых дворах и в деревнях они покупали еду. Бабы жалели
молоденьких странниц, часто кормили задаром, расспрашивали.
Они сестры. Мать в Твери. У них свой двухэтажный дом. Дальше шло
подробное описание хором, которые снимал Никита. Отец погиб на турецкой
войне. Они идут по святым местам и бога славят.
Софья простодушно приняла эту легенду за истинную судьбу Аннушки.
-- Где могила отца? Знаешь? -- спросила она у Алеши.
-- У него нет могилы. Он был моряк. Балтийское море его могила.
-- Так он со шведами воевал?? Зачем же ты говорила людям про турецкую
войну?
Алексей и сам не знал, почему решил схоронить отца на южной границе.
Боясь проговориться о главном, он инстинктивно выбирал в своем рассказе
места подальше от истинных событий.
-- Говорила бы все, как есть, -- не унималась Софья.
-- Так прямо все и говорить? -- Алешу злила наивность монастырской
белицы. -- А про себя сама расскажешь?
-- Ты, значит, тоже беглая?
Он промолчал. Больше Софья ничего не спросила. Не сговариваясь, они
стали заходить в деревни все реже и реже. Ночевали на еловом лапнике,
срубленном Алешиной шпагой, или в стогах сена. Спала Софья чутко. Свернется,
как часовая пружина, уткнет подбородок в стиснутые кулачки и замрет, а чуть
шорох -- поднимает голову, всматривается в ночную мглу.
Разговаривали они мало. Алеша ничем не занимал мыслей девушки. Будь она
повнимательнее, заметила бы, как вытянулась и похудела фигура мнимой
Аннушки. Алеше надоело возиться с толщинками и искать правильное положение
подставным грудям. Пышный бюст он оставил под елкой, а стегаными боками
пользовался как подушкой. Косынку с головы он не снимал даже на ночь.
Много верст осталось за спиной. Нога у Алеши совсем не болела, страхи
мнимые и реальные потеряли первоначальную остроту, и даже приятным можно