Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
79 >
берез. Стараясь не думать о хищном зверье, он закутался в плащ, но даже в
шорохе дождя ему чудилась осторожная волчья поступь. А потом он согрелся.
Запах опят и лесной прели, возня крота под трухлявым пнем успокоили его, и
он уснул.
Утром, уже потеряв надежду найти какую-нибудь просеку, тропинку или
след человека, он неожиданно наткнулся на группку крестьянских девушек.
Шумно, как воробьи, они шныряли по кустам, обирая малину.
-- Туда не ходите, -- махнул рукой Алеша. -- Там люди костер жгли.
Разбойники...
-- Какие ж они разбойники? -- наперебой закричали девушки. -- Это наши
мужики лес валят. Мы им обед несем. А ты как сюда попала?
Девушки накормили измученную горожанку и объяснили, как выбраться из
леса и выйти на Петербургский тракт. Но Алексей боялся идти по большаку и
продолжал держаться менее оживленных, проселочных дорог. Через два дня его
подобрала карета.
Каморка, в которую привела Алексея монашка, была мала и холодна, как
собачья конура, но он несказанно обрадовался и такому пристанищу. Здесь он
был в безопасности.
Есть не хотелось. Спать, спать... С трудом превозмогая желание сразу
лечь спать, он снял мокрую одежду и развесил ее для просушки. Стеганые бока
пропитались влагой, узлы на тесемках затвердели, и он долго возился,
развязывая их, пока не догадался разрезать шпагой. Кокетливые кудряшки
парика превратились в липкие, как переваренная лапша, пряди, в которых
запутались еловые иголки и стерни соломы. Он даже не решился выжать этот
театральный реквизит, боясь, что парик склеится.
-- Куда бы мне повесить мои кудри? -- сказал Алексей задумчиво. Самое
сухое место в углу, там лампада горит день и ночь. Он перекрестился и
повесил парик на торчащий под иконой гвоздь.
Солома на топчане была сухая. Алексей закрыл в нее больную ногу,
подкопнил под бока и блаженно закрыл глаза.
Кто его спутники? Видно, плохо он играет свою роль, если дама все