Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
78 >
Молчаливая монашка отвела его в комнату, убогую и ^ тесную -- не то монастырская гостиница для бедных, не то пустующая келья. Деньги вперед, топчан в углу со свежей соломой да глиняная плошка с плавающим огоньком.Алексей устал... Как тяжелы были четыре дня в пути! Он шел, не разбирая дороги, одержимый одной мыслью -- уйти от Москвы. Нога опухла, не умещалась в узком башмаке, и он потерял его где-то в болоте. За полями и оврагами, за ручейками и речками, холмами и низинами, за чащобами и топкими лесами -- родительская усадьба. Маменька сидит у окна, смотрит на мир и не ведает, какая беда стряслась с ее сыном. Выйти бы к постоялому двору, выложить все деньги да и махнуть на перекладных в родную деревню. Но он обходил постоялые дворы, там его могли поджидать драгуны. Сколько людей едет в каретах, телегах, верхами! Куда их всех несет нелегкая? Бредут странники, нищие, ремесленники и прочий рабочий люд. И всех он боится. Девицу легко обидеть, а шпагой защищаться нельзя. И переодеваться в мужское платье тоже нельзя. Маршируют по дорогам полицейские отряды, бьют в барабаны, ищут преступника Алексея Корсака. Хочешь не хочешь, а продолжай маскарад. В первую же ночь Алексей заблудился. Едва не утонув в болоте, голодный, еле живой от усталости, продирался он через бурелом и неожиданно вышел на костер. Какие-то люди сидели у огня, сушили одежду, ели, разговаривали. Алексей долго стоял под лохматой елкой, глотал дым и невольные слезы. Есть ли большее счастье в жизни, чем лечь у костра, согреть больную ногу и поесть горячей похлебки? Но он так и не решился выйти к людям. Не меньше, чем драгун, он боялся разбойников -- рассказы о них в навигацкой школе были весьма популярны. У разбойников известное обращение -- ограбят и повесят на осине. -- Живым не дамся! -- прошептал он заветные слова и побрел прочь, оступаясь больной ногой и вскрикивая от боли. Переночевал он в узкой расщелине между поваленных, наполовину сгнивших