Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
76 >
обратиться за помощью к Никите. В каждой подворотне ему мерещилась засада.
Кроме того, как ни бредовы и бессмысленны были обвинения -- участие в
заговоре, Алексей почувствовал себя изгоем, чем-то вроде прокаженного.
Инстинктивная боязнь навлечь подозрение на друзей была столь сильна, что он
даже обрадовался отсутствию Александра.
На рассвете со Старой площади тронулся крестьянский обоз, с ним Алексей
выбрался из Москвы. Его довезли до большого села на реке Истре, накормили,
дали хлеба на дорогу, а дальше, держа путь на северо-запад, он побрел сам.
В карете было тепло, монотонная качка убаюкивала и вызывала легкую
дурноту. Борясь со сном и придерживая ерзающий на голове мокрый парик,
Алексей принялся украдкой рассматривать своих спутников.
Их было трое. Алешин спаситель был носат, молод и важен. Лиловый камзол
по обычаю моды торчал по бокам колоколом, жесткое жабо из черных кружев
подпирало острый, спесиво выпяченный подбородок. Скучное и брезгливое
выражение лица его никак не вязалось с тем мнением, которое успел составить
о нем Алексей.
В кокетливо одетой, хорошенькой и словно испуганной девице по
неуловимым признакам угадывалась камеристка. Она держала на коленях дорожный
баул и неотрывно смотрела на даму, готовая по любому знаку, слову, взмаху
ресниц исполнить какие-то ей одной известные обязанности.
А дама! Творец, как получилось у тебя такое чудо? Она сидела совсем
близко, протяни руку и коснешься лица, а казалось, что их разделяла огромная
зала, полная света и музыки, и она, красавица, только присела на миг
отдохнуть после мазурки или менуэта, закрыла глаза, а все в ней еще летит,
танцует, и локон на шее шевелится, как живой.
Алексея жаркой волной опалил стыд. Он вдруг представил себя со стороны,
мокрого, растерзанного, с распухшей босой ногой. Жалкий, выпавший из гнезда
вороненок! И еще эти нелепые театральные тряпки! И тут он почувствовал, что
красавица его видит. Улыбка, вернее, полуулыбка -- никому, всему свету или