Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
74 >
набок.
-- О, эти русские дороги! Эти русские кучера! Эти русские лошади! --
раздалось из кареты.
-- Загрязли, ваше сиятельство, как есть загрязли. Хворост под колеса
надо положить, а то их так и засасывает. Я сейчас, мигом, --крикнул кучер,
прыгая в жидкую грязь.
Он быстро миновал заросшую кустарником лужайку и скрылся в лесу, но
очень скоро вернулся назад без хвороста и сильно испуганный.
-- Там лежит кто-то, -- крикнул он, стуча в дверцу кареты.
-- Ну и пусть лежит, -- ответил женский голос.
-- Похоже, не живой.
-- Труп, что ли?
-- Женщина они... Может, и труп.
-- Если живая -- проснется, встанет и пойдет. А мертвой мы уже ничем не
сможем помочь. Набирай хворосту, Григорий. Мочи нет!
-- О, это русское бессердечие! -- воскликнул мужчина, распахнул дверцу
кареты и ловко выпрыгнул на обочину дороги, поросшую цикорием и желтой
льнянкой.
-- Там, ваше сиятельство, на опушке, под елкой, -- торопливо сказал
кучер и с готовностью побежал вперед, показывая дорогу.
Женщина лежала на боку, уткнувшись лицом в мох. Раскинувшиеся шатром
еловые ветви не пропускали дождя, и оттого, что она лежала на сухом, видимо,
заранее выбранном месте и была аккуратно прикрыта плащом, можно было
предположить, что она просто спит. Безмятежную картину портила босая,
синюшного цвета нога, торчащая из оборок юбки. Другая нога была обута в
щегольский туфель с красным каблуком. Эти разные ноги вызывали в памяти
мертвецкую.
-- Может, пьяная? -- с надеждой прошептал кучер.
-- Григорий, послушай. Regarde ce qu'elle a*. -- Мужчина выразительно
вращал кистью руки, безуспешно пытаясь подыскать нужное слово.
-- Перевернуть ее, что ли?
-- Да, да... Перевернуть!
Как только кучер дотронулся до плеча лежащей, она встрепенулась,
попыталась встать, но застонала и села, с ужасом глядя на мужчин. Это была
молодая девушка, смертельно утомленная, а, может быть, и больная.
-- Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Оставьте меня... -- Голос у нее