Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
68 >
Сашиным приходом беседу.
- Матрена Монс - мать Натальи, была замужем за генералом Балком. Вы
знаете семейство Балков? - обратилась Вера Дмитриевна к Белову.
- Не имею чести знать, - поспешно отозвался тот, перекатывая во рту
орех.
- Никодим Никодимыч попросил меня рассказать про Наталью Лопухину,
заговорщицу, - строго сказала Вера Дмитриевна, всем своим видом показывая,
что государственные дела ей вовсе не безразличны. - На чем мы
остановились?.. Ах, да... Анна Монс, королева немецкой слободы и
возлюбленная покойного государя, приходилась Лопухиной теткой. Вы знаете,
Никодим Никодимыч, я все могу понять и простить, но поверьте, они
заслуживают порицания. Монсы - ужасная семья!
- Да, да... Я помню. Там кому-то заспиртовали голову. Вера Дмитриевна
необычайно оживилась и отложила в сторону бронзовую песочницу, которую долго
трясла над чистым листом бумаги, проверяя, есть ли в ней песок для
промокания.
- Вы говорите о Вильяме Монсе, дяди Натальи. Он красавец был. Они все,
и Монсы и Балки, были красивы, но сидели бы тихо со своей красотой. Вильям
был влюблен в государыню Екатерину, и злые языки поговаривали, что не без
взаимности. За эту любовь его и казнили. Он на эшафот взошел с тремя
медальонами. Вера Дмитриевна не просто рассказывала, она проигрывала всю
сцену. - На каждом медальоне было изображение государыни, и он поочередно их
поцеловал. Тогда умели любить! После казни Петр велел голову Монса
заспиртовать, сам принес банку в комнату государыни и поставил на стол в
назидание.
- Хорошо назидание! - не выдержал Саша.
- И как вы все это помните? - пробасил граф с полным недоумением. - С
той казни уж двадцать лет прошло. Вы тогда ребенком были.
- Да об этом вся Москва сейчас говорит! - вскинула руки Вера
Дмитриевна. - Еще не то вспоминают!
Саша посмотрел на нее с тоской. В письме была написана одна фраза:
"Драгоценный брат мой!"