Классика

66 >

евангелического пастора. Пришлось листать спасительного Катулла.
     Вот оно!  "Потому-то  с  утра и до  рассвета,  -  подсказал ему поэт, -
обжираетесь  вы, нахально пьете..."*  Никита, даже не выяснив толком, почему
пьянствуют Порций  с  Сократием,  начал вписывать цитату  в свой труд. Какие
эпитеты!  "Отребье  мира, пакость, подхвостники Пизона..." Нечаянно страница
перевернулась...
     Ну-ка, мальчик - слуга, налей полнее.
     Чаши  горького  старого   Фолерна...**-  прочитал   Никита  и  невольно
засмеялся - как хороши строки!
     Он  прочитал  стихотворение целиком,  потом  еще раз,  наконец повторил
наизусть. Гений Катулл!
     _______________
     * Катулл. "Эй вы. Порций с Сократием..." (пер. А.
     Пиотровского).
     ** Катулл. "Ну-ка, мальчик-слуга..." (пер. С. Ошерова).

     Никита подошел к окну и с улыбкой на лице порвал  трактат пополам и еще
раз пополам.  Клочки  бумаги  закружились  в  воздухе,  как  тополиный  пух,
облепили мокрое крыльцо,  некоторые долетели  до огорода и  белыми заплатами
украсили капусту.
     Ты ж, погибель вина - вода, отсюда
     Прочь ступай! Уходи к суровым, трезвым людям...
     Никита потянулся, зевнул и лег, чтобы проспать до полудня.


-15-

     В  гостиной  Веры  Дмитриевны  Рейгель,  полковничьей  вдовы,  рядом  с
хозяйкой  сидел  у  столика  маленький,  усохший  господин  преклонных  лет.
Грустные,  большие глаза  его  со  вниманием  остановились  на  жабо  кружев
"англетер" на шее Белова и словно остекленели, не мигая.
     -  Граф,  это  весьма  добросовестный  и  учтивый  молодой  человек,  -
представила Вера Дмитриевна Белова.
     Саша поклонился.
     -  Простите, сударыня, что я отрываю ваше  драгоценное время.  Я пришел
уведомить вас, что обстоятельства вынуждают  меня  срочно  уехать, и поэтому
вчерашний урок был последним.
     - Ах,  какая жалость! - Хорошенькое, краснощекое личико Веры Дмитриевны
приняло  строгое выражение. Ваш дом, -  заторопился Белов, - оставил  в душе

Следующая

66 >