Классика

65 >

анафема с амвона.
     Что за мстительный бог тебя подвинул
     На губительный этот спор и страшный?*
     Катулл был так  ему созвучен,  так до последней капли понятен, что перо
выводило латинские фразы, как свои, только что написанные. Трактат он кончил
угрозой, занесенной над теткой, словно топор: "Жадному коршуну  в корм кинут
презренный язык. Сердце собаки сожрут, волки сглодают нутро"**.
     ______________
     * Катулл. "Что за черная желчь, злосчастный
     Равид..."
     ** Катулл. "В час, когда воля народа свершится..."
     (пер. А. Пиотровского).

     Писать было так мучительно и  сладко, что он и думать  забыл  о  визите
родственницы, а запомнил,  как счастлив был, сочиняя трактат,  как умен, как
неуязвим для человеческой злобы и корысти.
     Служанка прошла по двору  с  подойником,  и  Никите  захотелось парного
молока - теплого, с вздутой пеной.
     "После   попойки  хорошо  молоком  отпиваться",  -  вспомнил  он  слова
Шорохова, сел за стол и решительно вывел: "Трактат о пьянстве".
     "Человек тратит весь свой наличный капитал до копейки,  портит здоровье
свое, подвергает себя гонениям и насмешкам  и все  для чего? Что ищут люди в
состоянии опьянения, изгоняя из себя человека и принимая образ бессловесного
скота? Если бы человек по божьему умыслу и деянию его был бы сотворен всегда
пьяным,  то  какие  бы деньги  платил за  столь  чистое и светлое  состояние
трезвости!"
     Он опять выпил мятной  настойки  и  еще  решительнее продолжал: "Именно
разумом отличил Господь человека от всех живых тварей на земле. Разум  - это
способность мыслить,  а  пьет  человек  для  того,  чтобы лишить  себя  этой
возможности".
     Дальше  он начал  дробить эту  мысль,  развивать  ее  "вглубь и вширь",
называя всех пьющих  преступниками,  втаптывающими в  грязь  величайшее свое
сокровище - мысль, и так далее, и...
     Исписав   листок,  Никита  внимательно  прочитал   написанное.  Трактат
получался  скучным,  назидательным и  бескровным, как  гербарий  в тетрадках

Следующая

65 >