Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
57 >
человек, ставил паруса на четырнадцатипушечной шняве "Мункер", работал на
верфи и, наконец, стал бомбардиром.
Вершиной его морской удачи, самым светлым воспоминанием, была битва при
Грингаме в 1720 году, в которой он участвовал корабельным констапелем
(старшим бомбардиром) и от самого Петра Великого получил именной подарок.
Продвигаться по службе дальше помешала ему страсть к крепким напиткам.
Он мог месяцами не пить, а потом вдруг срывался и, словно с ума сходил,
накачивался ромом, буянил, себя не помнил, и когда матросы на следующее утро
рассказывали о его пьяных подвигах, он только стонал: "Да неужели, братцы?
Что ж не остановили-то?"
Последним кораблем его была легкая голландская "Перла", купленная
Россией после Гангутской кампании. Капитаном на ней был датчанин Делапп,
известный во всем флоте трезвенник.
Однажды Шорохов "сорвался". Обошел после вахты все имеющиеся в городе
кабаки, погреба и таверны и, чего с ним никогда не случалось, заблудился. Не
найдя в тумане свой корабль, он переночевал на берегу у кнехтов.
Ночное отсутствие его было замечено. Может быть, и сошла бы Шорохову с
рук его пьяная бестолковость, но капитан, как на грех, получил накануне
выговор от начальства, выговор несправедливый и тем более обидный, что о
человеке, сделавшем выговор, во флоте говорили: "Он умеет ладить только с
Бахусом". Обозленный Делапп решил на примере Шорохова наказать "этих
проклятых русских пьяниц". Артикул от 1706 года -"А кто на берегу ночует без
указу, того под кораблем проволочь" - еще не был забыт, и капитан отдал
приказ килевать своего констапель, как простого матроса. Шорохова уже
привязывали к решетчатому люку, когда Делапп сжалился и заменил килевание
кошками.
Наказание это считалось легким, к тому же молодой мичман, руководивший
экзекуцией, так переживал и нервничал, что кошки довольно милостиво прошлись
по дубленой коже главного бомбардира. Но уж лучше бы били сильно, да с