Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
56 >
вынул ключ от библиотеки и синий, грубый, как парус, носовой платок, который
зачем-то сунул под мышку. Никита не обращал внимания на эти суетливые
движения, он держал глазами Писарев камзол, в недрах которого скрывался
котовский донос.
- Вам паспорт Корсака нужен, вот что, - как бы между прочим заметил
писарь, никак не попадая ключом в замочную скважину. - А самому Корсаку
подальше куда-нибудь.
- Если Алешка не арестован, то в бегах. Дайте я запру. Руки у вас
трясутся, - сказал Никита, незаметно для себя переходя на "вы". - Самое
милое дело, пересидит бурю, а потом можно и назад можно и дальше навигации
обучаться.
- Зачем же паспорт красть?
- Затем, чтоб Котов разыскать его не смог. Корсак куда ни бег, но
прибежит к маменьке, в сельцо Перовское. А местечко это только в паспорте и
указано. Был человек, и нет человека - порожнее место. Никита внимательно
посмотрел в глаза писарю.
- Все школьные документы сосредоточены в кабинете директора. Как
войдешь - правый шкапчик у окна.
- Достань, Фома Игнатьевич, - воскликнул Никита и, видя отрицательный
жест писаря, добавил: - Неужели тебе Алешку не жаль?
- Мне всех жаль. И его, и тебя, батюшка, и особливо себя самого. -
Писарь огорченно махнул рукой и понуро побрел прочь.
Что-то упало с глухим стуком под ноги Никите. Он нагнулся синий платок.
Оленев хотел вернуть писаря, но остановился - рука нащупала какой-то твердый
предмет. Он поспешно развернул платок и увидел маленький ключ с костяной
дужкой и тонкой цепочкой, которую вешают на шею.
Сторож навигацкой школы, Василий Шорохов, был любопытнейшей личностью.
Во всем его облике - в форменной одежде, чулках, на пуговицах, непомерно
больших, разношенных башмаках, в красном отмороженном лице, украшенном зимой
и летом черной треуголкой, - угадывался моряк, не один год ходивший по
палубе.
Он плавал когда-то на галерах, где на каждом весле сидело по шести