Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
43 >
- Я думал, что Котов его хочет арестовать по бестужевскому делу.
Предчувствие у меня было такое. Понимаешь?
- Все верно, только "дело" это называют лопухинским. Так в Москве
называют заговор против государыни. И к сожалению, предчувствие тебя не
обмануло. Котов уже донос на Алешку написал.
- Правда? Так, значит, его действительно могли арестовать? воскликнул
Саша с неожиданным восторгом. -
Оленев, ты снял груз с моей души.
- Один снял, другим нагрузил, - проворчал Никита. В столовой Гаврила
сервировал стол на две персоны. Молодой барин завел неукоснительный порядок
- сколько человек в доме, столько и трапезничают. Гаврила знал счет
хозяйским деньгам, а тут, прости господи, такая голытьба да дрань иногда
приходит, и тоже ставь прибор, бокалы. А этот Белов франт франтом, а любит
подхарчиться за чужой счет.
- Гаврила, принеси что-нибудь горькое, горло болит, - крикнул Никита и
добавил, обращаясь к Саше: - Котов, между прочим, исчез, и писарь Фома
Игнатьевич обещал завтра принести бумагу, то есть донос, в библиотеку.
У тебя деньги есть?
Александр присвистнул.
- Вот и у меня эдак же! "В кошельке загнездилась паутина", как сказал
поэт.
Волоча ноги и всем видом показывая недовольство, явился Гаврила с
полосканием в пузатом кувшинчике в одной руке и тазом в другой.
- Спасибо, поставь. Да принеси денежную книгу. - Никита старался
говорить не то чтобы строго, а так, чтобы у камердинера даже мысль не
появилась, что отказ возможен.
Гаврила, однако, решил, что только отказ и возможен. Он нахмурился,
вытянул руки по швам и замер, укоризненно светя глазами в лицо барину. Не
иначе как глаза Гаврилы обладали гипнотическим свойством, потому что Никита
не выдержал взгляда, отвернулся.
- Сколько я тебе должен? - стараясь выглядеть непринужденным, спросил
он.
- Нам вся школа должна, - проворчал Гаврила.
- Не школа, а я. Понимаешь? Я тебе должен. Скоро из Петербурга посылку