Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
39 >
штык-юнкер Котов. и кто не умел так значительно и важно присовокупить к
отпускной бумаге основное украшение морской инструкции: "За побег ученика
полагается ему смертная казнь". Но Котова на месте не было, вместо него
оформлял документы писарь Фома Игнатьевич.
В поисках друзей Никита обошел все классы, поднялся в башню, заглянул в
рапирный зал. Ни Корсака, ни Белова, ни прочих курсантов их группы нигде не
было. Сторож Шорохов объяснил, что с утра раздавали жалованье, поэтому у
Пирата, как всегда в таких случаях, разыгралась подагра и он отменил занятия
старших классов.
Уже направляясь домой, Никита встретил в коридоре писаря, который
выходил из канцелярии.
- Батюшка-князь, не откажите в помощи. Намедни карты и лоции прислали с
оказией из Петербурга. Надобно бы их разобрать. А?
Никита не умел отказывать, поэтому молча пошел за Фомой Игнатьевичем в
комнату под лестницей. Присланные карты отслужили свое, порядком износились,
и теперь им надлежало стать наглядным пособием курсантам. Совершенную
рухлядь Никита выбрасывал, а те карты, которые еще можно было склеить и
отмыть, писарь помечал цифрой и складывал на стеллажи.
Подобного сорта работу Оленеву поручали часто не за какое-то особое
прилежание или аккуратность, а просто потому, что чаще других заставали в
этой маленькой комнате, называемой библиотекой.
Все библиотечные книги умещались в двух шкафах и были пожалованы школе
после конфискации имущества некоего вельможи, обвиненного в государственной
измене. Бывший хозяин книг не подозревал, что собирает библиотеку для
будущих гардемаринов, поэтому увлекался больше французскими романами и
сочинениями по философии, не имеющей никакого отношения к морской стихии.
Но, как известно, дареному коню в зубы не смотрят, дар был принят, и о нем
забыли. Помнили о книгах только писарь, ставший называться библиотекарем, и
Оленев, читающий все подряд.
Фома Игнатьевич к Никите весьма благоволил. Жизнь длинная, неизвестно,