Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
3 >
взметнулась вверх и самым своим кончиком сорвала парик, украшавший голову
учителя. Парик описал плавную траекторию и упал прямо в руки к Никите,
который как раз кончил перевязывать носовым платком кровящую ладонь. Молодой
князь поднял глаза и, увидев лысую, гладкую, как кувшин, голову и обалдевшее
лицо Котова, громко, неприлично захохотал. Эхо рассыпалось по коридорам, как
сыгранная на трубе гамма. И тут до понимания Алексея дошел призыв Белова, но
он его по своему истолковал.
- И отдам! - крикнул он страстно. - Сполна отдам! Если не было вашей
пощечины, то моя налицо...- И он наотмашь приложился к отвислой щеке да так,
что рука потом ныла, как от тяжкой работы.
Котов успел только крикнуть: "У-ух" - и задом влетел в комнату.
Александр быстро захлопнул дверь и, подхватив обомлевшего Корсака, понесся
прочь по коридору. Никита повесил на ручку двери парик и, громко хохоча,
бросился вслед за друзьями.
- Как при тебе шпага-то оказалась? - сердито спросил Александр, когда
они, переводя дыхание, выскочили на улицу.
- Я из театра. - Только сейчас Алексей осознал, что совершил. - Теперь
все, конец... в солдаты... или в Сибирь! Котов ведь решил, что я убивать его
пришел. Почему вы меня не остановили?
- Перестань причитать, - все еще смеялся Оленев.- Посадят всех под
арест, это точно. Всыпят. Но пусть это Федор делает. Ему это по чину
положено. Но чтоб всякие штык-юнкеры руки распускали... Мразь! Доносчик!
- Хорошо ты его. - Белов тоже позволил себе улыбку. - Рожу теперь
раздует пузырем. А как грохнуло, господа!
Они шли по улице, размахивая руками, припоминая новые
подробности и смешные детали. Сзади, горестно вздыхая, тащился Алексей.
- Такое и в помыслах представить страшно, - приговаривал он. - Вас
посадят и выпустят, а со мной что будет?
- Не хнычь! - крикнул Оленев.- Ответ будем держать все вместе. Выше
нос, гардемарины!
И они пошли в трактир обмыть пощечину.