Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
26 >
поспешил на сцену.
Скорей бы начало... Он попытался сосредоточиться на роли, но
воображение против воли нарисовало мрачную рожу Котова. Сегодня он
столкнулся с ним в коридоре школы. Алексей хотел независимо пройти мимо и не
смог, ноги сами приросли к полу. Котов обошел его кругом, осмотрел любовно,
словно Ивашечку, которого вот вот сунет в печь, и улыбнулся. И такая это
была улыбка, что Алеша забыл дышать.
А в театре своя беда - Анна Гавриловна, что обещала сегодня любовные
ласки.
Представление все не начиналось. Обряженные и загримированные актеры
нервничали и разглядывали зал через глазок в занавеси. Алексей тоже
посмотрел в зал, ища глазами благодетельницу. Горели свечи, качались пышные
парики. Бестужевой не было. Кресло ее, поставлено как всегда чуть поодаль от
прочих, пустовало, и было в этом бархатном троне что-то необычное - стоял
криво, словно забытый, и привычная алая подушка не украшала его сиденья.
"Может, заболела", - с надеждой подумал Алексей.
Кто-то натужно задышал ему в ухо.
- Сашка? Ты как здесь?
- Отойдем в сторону. Да побыстрей! Юбку-то подбери, - шептал, задыхаясь
после быстрого бега, Белов.
Они спрятались в зарослях нарисованных библейских кущ.
- Твоя арестована!!! - выдохнул наконец Саша. - Не спрашивай как да
откуда... Точно. Взяли твою Анну час назад в крытую коляску и с ней дочь...
- Какую еще дочь?.. - пролепетал Алеша.
- Анастасию Ягужинскую, от первого брака. Ты что, не знаком с ней?
Алексей ничего не ответил. Он растерянно обтер лицо, размазывая грим.
- Ты что молчишь-то? - Белов потряс Алексея за плечо. - Не слышал, что
ли, - государыню хотели отравить.
- Анна Гавриловна-то здесь при чем? - растерянно спросил Алеша.
- Не нашего ума это дело. Взяли - значит виновата.
Какая же она отравительница? Алексей вспомнил вдруг ее руки с холеной,
словно прозрачной кожей. Он стоит истуканом, а руки хозяйски шарят по его