Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
15 >
- В субботу спектакль, - как бы про себя сказал Алеша.
- На спектакль отпустят, - отозвался Никита участливо. - И потом нас
еще не посадили. Вас посадят и выпустят, а меня и впрямь могут в солдаты
списать. В прошлом году, когда Чичигов Василий уезжал в Кронштадт,
уговорились мы, что через год-два приду под его начало. Вслед за Берингом
мечтали пойти. А теперь...
- И что говорят по этому поводу жители Афин? - усмехнулся Саша.
- Жители Афин, а также государь Алексей Михайлович в своем уложении
говорят, - Никита усмехнулся, - мол, береги честь смолоду...
- Как платье снову, - тут же отозвался Саша.
- Опять вы за свое... Честь! Знать бы что это такое!
- Я думаю. - В лице Никиты вдруг появилось задумчивое, даже растерянное
слегка выражение. Алеша знал это грустное выражение, и особенно любил друга
в эти минуты. - Честь - это твое достоинство, как ты сам его понимаешь. И
если ты видишь неуважение достоинства твоей личности, - голос Никиты
зазвенел, - то это надобно пресечь! Потому что... жизнь наша принадлежит
отечеству, но честь - никому.
Саша посмотрел на Никиту восторженно.
- А неплохо сказано, а? Жизнь Родине, честь-никому! И отныне - это наш
девиз.
Алеша вздохнул и стал надевать башмаки.
Утешая друга, мол, "на спектакль отпустят", Никита не догадывался, что
даже гауптвахты Алексей боялся меньше, чем субботнего представления. Стать
артистом его заставили бедность и страх.
Как уже упоминалось, стипендия курсантов составляла рубль в месяц. На
эти деньги каждый должен был обеспечить себе мундир, квартиру и стол, а так
как большинству учеников из дома присылали очень мало или ничего, то, чтоб
не умереть с голоду, морские питомцы прирабатывали на стороне кто как мог.
Белов репетиторствовал сына богатой вдовы. Впрочем, жизнь его протекала
в сфере, не доступной пониманию курсантов. Он имел связи, ходил франтом, при
этом был скрытен, а в разговоре умел напустить такого туману, так